Лираэль. Невеста шамана

Глава 1. Испытание Сталью и Болью

Время в яме потеряло всякий смысл, растянувшись в бесконечную череду мучений. Прошел день. Потом ночь — долгая, ледяная и беспросветная, за которую мы все чуть не околели от пронизывающего до костей холода. И вот снова наступил день, отмеченный лишь бледным лучом света, пробивавшимся сквозь решетку над нашими головами.

Голод стал нашим постоянным спутником, тупой и ноющей болью в животе. Жажда заставляла горло сжиматься спазмом. За все это время нам лишь единожды спустили на веревке большой медный котелок с каким-то мутным варевом. Его вкус и запах навсегда врезались в память: такое ощущение, что это был суп, вываренный из старого сапога, щедро приправленный потом и духом стоячих портянок. Но даже это мы съели до последней крошки, вылизывая пальцы.

Мы сидели с Гротом, прижавшись друг к друг, пытаясь хоть как-то сохранить остатки тепла. Его мощное тело было единственным источником спасения от пронизывающей сырости. Рядом, на коленях у Мантикоры, лежал Змей. Его лицо было покрыто холодной испариной, дыхание стало прерывистым и хриплым. Сломанная нога, которую он так и не смог нормально зафиксировать, распухла и посинела, превратившись в источник невыносимой, пульсирующей боли.

Внезапно с скрипом открылся люк в решетке, и в проеме показалась противная, испещренная шрамами харя надсмотрщика. Его маленькие, свиные глазки с удовольствием обшарили наше подземное царство отчаяния.

— Ты! И ты! — он резко ткнул грязным пальцем сначала в Удава, потом в Иглу. — На допрос! Подъем!

— А может, нам и тут неплохо? — хрипло хмыкнул Удав, даже не шевельнувшись. — Тепло, уютно, общество прекрасное.

— Ну тогда для пущего комфорта могу скинуть вам пару полусгнивших трупов, — осклабился надсмотрщик, обнажив кривые желтые зубы. — Освежить атмосферу, так сказать. Надо?

— Не надо, — буркнул Удав, с тяжелым стоном поднимаясь на ноги. Его массивная фигура казалась особенно огромной в тесноте ямы. Он обвел взглядом товарищей. — Ну, братцы… не поминайте лихом.

В ответ орки, не сговариваясь, легко ударили себя сжатыми кулаками в грудь. Глухой, слившийся воедино стук стал красноречивее любых слов — это был и прощальный салют, и клятва верности.

Игла молча встала рядом с Удавом. Ее лицо было каменной маской, но в глазах, устремленных куда-то вдаль, плясали чертики ярости и отчаяния.

Сверху, с лязгом, спустили веревочную лестницу. Удав и Игла, медленно и с трудом, стали подниматься наверх. Люк захлопнулся, и их шаги затихли вдали.

Вернулись они спустя три часа. Вернуться — это громко сказано. Их просто сбросили вниз, как мешки с мусором. Они рухнули на земляной пол, не издав ни звука. Вид у них был такой, что у меня сжалось все внутри. Они были с головы до ног в грязи и запекшейся крови, оба абсолютно голые.

У Удава были ужасающе распухшие, разбитые в кровь пальцы, от некоторых остались лишь кровавые обломки. Игла лежала лицом вниз, и ее спина… ее спина представляла собой сплошное кровавое месиво. Кожа была срезана длинными, аккуратными полосами, обнажая мясо. Ее короткие волосы были склеены чем-то темным и липким. Я ощутила, как мое сердце провалилось в бездну, а на глаза, против моей воли, навернулись горячие, беспомощные слезы.

Едва мы успели подойти к ним, как люк снова открылся.

— Ты! И ты! — надсмотрщик уже тыкал пальцем в Вихря и Мантикору. — На выход! Быстро!

Вихрь, бледный как полотно, обменялся взглядом с Мантикорой. Девушка вся дрожала крупной дрожью, словно в лихорадке, не в силах подняться.

И тут во мне что-то сорвалось. Страх, сковывавший меня все это время, отступил перед волной отчаяния и ярости. Я вдруг вспомнила. Вспомнила о своем даре, о котором забыла от страха и казалось потеряла, не чувствовала все это время.

— Возьмите меня! — крикнула я, делая шаг вперед. Голос дрожал, но звучал громко и четко. — Берите меня вместо нее!

Грот посмотрел на меня ошарашенным взглядом, но через секунду в его желтых глазах мелькнуло понимание. Он кивнул, сжимая кулаки.

— И меня тоже! — его низкий рык прокатился по яме.

— Вы что, наивно полагаете, что у вас тут есть выбор? — прогнусавил надсмотрщик, изображая удивление. — Петруха! Тащи труп! Этим двоим сейчас бесплатный мастер-класс устроим! Узнаете, что такое выблевать на пол свои собственные легкие!

— Не надо! — резко крикнул Вихрь, поднимаясь и останавливая невидимого "Петруху". — Мы идем. Спокойно.

Он бросил ободряющий, но полный боли взгляд Мантикоре. Та, все еще дрожа, с нежностью спустила голову Змея со своих колен на импровизированную подстилку из сена и, не глядя ни на кого, поплелась за Вихрем к лестнице.

Лестницу тут же подняли, люк с грохотом захлопнулся. Мы бросились к Удаву и Игле. Они дышали прерывисто и поверхностно, их била крупная дрожь. Лорг и Грот молча, с предельной осторожностью, помогли им доползти до стены и устроить полусидя.

— О чем спрашивали? — тихо, без предисловий, спросил Лорг, наклоняясь к Удаву.

— Обо всем, — прошептал тот, с трудом разжимая запекшиеся губы. Каждое слово давалось ему ценой невероятных усилий. — Про обоз с припасами, про тайные тропы к Мон Шару, про слабые места в обороне… про состав нашего отряда…

— И что ты рассказал? — продолжил допытываться Лорг, его глаза были холодны и сосредоточены.

— Наплел с три короба, благо фантазия хорошая, — поморщился от боли Удав. — Жаль, что не поверили… Очень быстро начали проверять правдивость на моих костях.

— А тебя о чем? — повернулся Лорг к Игле.

Та лишь слабо мотнула головой, и с трудом заговорила.

— О том же самом, — хрипло проговорила она — Но уже после того, как им надоело меня тра… трахать толпой. Мне тоже не особо верили…

— Урроды, — беззвучно, одними губами, прорычал Лорг. В его взгляде застыла такая ледяная, беспощадная ненависть, что стало страшно.

Прошло еще три часа. Три часа молчаливого ожидания, прерываемого лишь стонами раненых. Потом сверху, не церемонясь, сбросили Вихря и Мантикору. На них тоже было больно смотреть. Та же картина: кровь, грязь, голые тела, испещренные синяками и ссадинами. У обоих были переломанные пальцы, а у Мантикоры на плече и бедре аккуратно, словно шкуру, срезаны лоскуты кожи.