Лираэль. Школа теней

Глава 1

Проклятье рождения

Я привыкла представлять пробуждение в новом мире чем-то сказочным: мягкое солнце, запах цветов, приветливое бормотание волшебных бабушек. Но реальность, как всегда, оказалась суровее. Я очнулась в полутьме. Липкая тишина, тьма давила на веки, в нос бил запах сырости и чего-то лекарственного. Я почти ничего не помнила — только вспышки старой жизни, где меня звали Машей.

Меня подняли чьи-то сильные руки, закутали в жёсткое одеяло, крепко сжали запястье. Я увидела рядом женщину с тяжёлым взглядом и бледной кожей. Её губы не улыбались, а зрачки были почти чернотой. Рядом стоял остроносый мужчина в черной мантии с пурпуром. Оба смотрели на меня так, будто я — сосуд, из которого ждут результата, но не сочувствия.

В этом мире быстро понимаешь — лица обманывают. Здесь не знали пощады. Моё «новое» детство я провела в их замке — холодном, каменном, полном теней. Здесь служили существа, чьих лиц не хотелось запоминать. Здесь вместо сказок рассказывали о заговорах и проклятиях, а по вечерам в коридорах раздавался какой-то жуткий, ни на что не похожий, вой.

Меня растили как наследницу. С ранних лет внушали: не верь никому, знай только страх и силу. Любовь? О ней не говорили. В доме Клейсов слабость — преступление, сострадание — слабость, слёзы — топливо для оскорблений.

Я научилась быстро терять доверие к людям. Смех — только по расписанию. Глаза долу. Шаги — чтоб не было слышно. Каждый миг — на тонком льду.

Меня заставляли учиться. Магия была не роскошью, а инструментом выживания, и владеть ею должен был каждый, кто надеется остаться в семье. Я зубрила пыльные книги, ковыряла зелень, пыталась выговаривать формулы. Иногда у меня что-то выходило — стол загорится, или кошка исчезнет, или крысы вдруг начнут танцевать под потолком. За это меня наказывали не реже, чем хвалили.

Когда я впервые встретила Гастона — моего главного наставника и старого скелета — меня уже мало что удивляло. При нём магия у меня почти никогда не работала идеально: свечи тухли, а лягушки лезли из ниоткуда.

Он единственный меня не пугал, и иногда даже поддерживал своим рассеянным бурчанием и кривоватыми советами.

Время шло, а я всё больше привыкала быть чужой в этом доме. Никакая магия не скрашивала одиночество — только вечная муштра, века портретов на стенах да предчувствие беды.

Настоящая беда пришла неожиданно.

В тот день замок гудел как улей: где-то шипели котлы, кто-то ругался, что нежить сожрала метлу, а в коридоре родители снова ссорились на повышенных тонах. Я поняла, что речь обо мне — но не как о дочери, а как о проблеме. Решение было мгновенным. Ночью меня вызвали в зал, пропахший кровью и магией. Отец смотрел, как на кусок гипса, мать молчала. Слов не было — только заклинание.Я помню боль — резкую и безысходную. Последняя мысль: «Ну вот, опять». А дальше была тишина… и пробуждение уже в совсем другой реальности.