Лираэль. Школа теней

Глава 3

Утро Тьмы и запах перемен

Проснуться в собственном замке и понять, что ты — уже хозяйка, эта смесь азарта и страха никуда не девается. Все эти годы я училась править Домом Тьмы, но всё время ждала, что “битва за титул” начнётся вот-вот.

И ведь дождалась.

В тот самый день по утру главная дверь разнеслась от стука: в коридоре стоял инспектор из Светлого Совета — Каэль, высокий, с острым взглядом, с досье под мышкой и отсутствием чувства юмора. К нему через десять минут примкнул Марл — помощник, случайно заблудившийся в порталах, но невероятно живой и искренний.

— Моя задача — проверить, нет ли нарушений баланса, — заявил Каэль, вытаскивая протоколы и блокноты. — Предпочтительнее — без смертельного исхода.

— У нас в меню только проклятия, маффины и театр, — отшутилась я, а Гастон кивнул с тем выражением, с каким скелет может одобрить чёрный юмор.

Инспекция шла буднично: массаж мозгов зомби, спор с поющими растениями, тролль расставляет кисель по строгой иерархии. Каэль записывал, проверял, а я остро чувствовала — за этим внешним спокойствием лишь начинается проверка на прочность настоящей Лираэль.

К вечеру инспекция кончилась (почти без разрушений), и гости сняли залпы протоколов.

На следующей неделе замок затих — все ждали новых волн. Злыми шепотами по коридору катилась весть:

Родня возвращается.

Я проснулась от колокольного гула — портал затрещал так, что даже Тия сбила полку с ядами.

В дверях холла появилась тётушка Вестерия — вся в чёрном с зелёной отделкой, взгляд как у отца: пронзающий, отравляющий всё вокруг. За нею — её сын Редвик: вечно склочный, вечно обиженный.

— Надо же, ты всё-таки жива, — процедила тётушка. — Вся семья ждала другого исхода.

Я выдержала удар:

— Добро пожаловать. Устрицы на завтрак ещё не прилетали, но вы наверняка сможете это исправить.

Редвик с усмешкой смотрел на прислугу:

— Всё, конечно, мило, только почти как на кладбище после бури.

Вестерия склонилась ближе:

— Насчёт титула — вопрос не закончен. Семья требует сатисфакции. Ты виновата больше, чем тебе кажется.

Я улыбнулась — на этот раз не по привычке:

— Кажется, разница между родней и врагами стёрлась окончательно. Если кто-то не прав — значит, виновата, конечно, я.

— Будет слушание, — шепнул Марл с опаской. — Совет уже прислал официальное письмо.

Первые дни с родственниками проходят, как военная тревога. Вестерия выискивает “преступления” даже в столовой, Редвик подкалывает зомби и травит слухами, Лираэль вынуждена оттачивать не только магию, но и выдержку.

Каэль посещает дом с проверками, видит всё это напряжение и иногда бросает на меня взгляд: «Держись, ты справишься».

Марл помогает организовывать архив, Гастон следит за порядком: “Родня скоро уедет. А если не уедет — мы их угощением выведем”.

Время тянется мучительно долго, почти неделю. Накануне слушания мне снится дом: родители шепчут о жертвах, тётя насмехается, стены пахнут страхом, а я иду вперёд будто единственный настоящий человек в театре теней.

Флешбек. Корни прошлого

Всё это напряжение рождалось не в зале, а ещё в детстве. Я помню этот зал — холод, запах сырости, отцовский голос:

— Лираэль, наша семья не может позволить себе слабость.

Мамина рука — короткая ласка, сразу сменяющаяся отчуждением.

Вестерия — завистливая, громкая, чужая.

…И спор за дверью: «Она ещё не готова! — Нам некогда ждать. Если не сейчас, род Клейс исчезнет!»

И там же — травяной чердак, куклы, тишина — первый уют, впервые чувство: я не жертва, я меняю правила.

Перед судом

В день отъезда-слушания Вестерия нарочито бросает:

— Будешь выступать — помни: прошлое тебя не простит.

Я отвечаю:

— Пусть не прощает. Главное, чтобы настоящее не делало ту же ошибку.

Марл приходит с письмом:

— Совет ждет тебя, твою родню и всё, что на душе.

Всю ночь я не сплю. Последний раз перечитываю протоколы, списки, бумаги — собираюсь быть тем, кем была для себя в детстве: тем, кто не стыдится своей силы.