Лираэль. Школа теней

Глава 18

Невидимая рука и первые искры

После письма, доставленного призрачной рукой, в Школе словно наступило ненастье. Ни весёлые песни, ни пироги с хохотом, ни даже Маугр со своими мышами не могли до конца разморозить воздух в залах. Лираэль ходила по школе неспокойной тенью. Она росла здесь для детей — но сама знала: голос безымянных врагов звучит всё ближе.

На первый взгляд, день шёл как обычно: портреты спорили с Тией о происхождении бородавок на супе; Глыба собирался вступить в официальное «Общество защитников булок», а Шепот ,Пылинка и Скользящий создавали шифровальные записки для будущей защиты замка. Но всюду чувствовалась тяжесть. Яша первые заметила, что хозяйка будто пропала в раздумьях и отмалчивалась даже на самые острые вопросы Искры — а это случалось редко.

Дети пытались разобраться. Яша подозрительно смотрела на взрослых, Шепот же вела разведку на свой манер — прислушивалась к коридорам, искала следы чужих. Маугр, почувствовав угрозу ранней зимы, встречал каждую тень, как врага.

Лираэль сидела в своём кабинете над письмом — тем самым, которое внутри жгло сильнее любого заклятия. Шизоидный голос в голове комментировал сухо:

— В этот раз враги знают твою слабость. Ты стала для них слишком человечной. Теперь они придут или за тобой, или за школой.
— А кому это нужно, кроме нас?
— Тем, кто хочет устроить новую Магическую Битву, — закрадывался шёпот, похожий и на её собственный голос, и на эхо из дальних залов, через которые ещё недавно шагала сама тьма.

В этот момент появляется Каэль. Он не стучит, входит тихо — видно, волнуется настолько, что забыл даже надеть «официальное лицо» Совета.

— Ты держишься очень храбро. Только ты не железная, Лираэль.

— Это потому что у меня костюм швов держит только на пяти заклятиях, — пытается шутить Лираэль, хотя голос тихий и слишком честный.

— Ты же знаешь, зачем ты здесь? — спрашивает Каэль серьёзно. — Ради этой школы, ради своих… ради себя хоть немного?

— Разве не очевидно? Они зовут меня на свой трон — потому что сами не умеют держать власть. А я держу только своё обещание — давать этим детям шанс на дом. Не стоять ни в свету, ни в абсолютной тьме.

Внутри глухо гудит голос:

— Честность… романтика… Каэль рядом всё чаще, хозяйка, это уже не дружеская война за власть.

Каэль приближается. Между ними остаётся несколько шагов — ближе, чем когда-либо позволял себе. Шёпотом:

— Если будет опасно, я вывезу детей, даже если ты будешь против. Но если понадобится… останусь с тобой здесь. Ты не только «их» ведьма. И, кажется, не только для школы…

В этот момент за дверью появляется Яша, не выдержав неизвестности.

— Там кто-то чужой пробует войти с заднего двора. Мы с Глыбой уже забаррикадировали проход, но Скользящий видел странные тени.

Каэль вмиг меняет тон — в нём жесткость и готовность.

— Будем играть по-взрослому. Готовь детей, Лираэль. Что бы ты ни выбрала, у тебя есть союзники.

Лираэль подходит к двери. В голове ревёт шиза:
— Смотри, хозяйка, ты сама стала центром войны. Но кто будет первым, кому ты доверишь спину?

Решение приходит само собой:

— Пусть будет школа. Пусть будет этот самый странный дом. И пусть даже если лично мне не хватит доброты, их счастья хватит на всех.

По школе объявляют тайный сбор. Ученики собираются в большом зале: кто-то с метлами, кто-то с гранёными амулетами, кто с клубком мышей и бумажных птиц. Лираэль стоит в центре, слева — Каэль, которому доверяют не меньше ей. Ни один взрослый комитет не смог бы так слаженно собрать шайку с таким огоньком.

— Кто придёт за школой — тот придёт и за каждым из нас, — говорит Лираэль. — Если мы потеряем дом, мы не потеряем друг друга. Но я не позволю никому считать наших детей чужими.

В этот момент появляется магический сигнал — сильная волна колдовства разносится по башне, вибрация такая, что портреты срываются с рам. Воздух мгновенно становится плотным — иллюзии, злобная сила, кто-то играет с самим основанием замка.

Первыми реагируют Яша и Глыба подхватывают более мелких детей, закрывают основные проходы. Искра поджигает «маяк тревоги», который тут же освещает весь зал — свет и тень пляшут невиданным образом. Пылинка и Скользящий бегут за подаренными Лираэль амулетами против тьмы. Даже Маугр ведёт «мышиную стражу».

Каэль быстро раздаёт команды, никогда не забывая держать Лираэль в поле зрения.

Внутри неё всё борется — хочется гореть по-старому, самой стать чёрной бурей, отомстить врагам за страхи и детские слёзы. Но она чувствует, как рядом люди, которых она спасает, и которых теперь ей спасать не по инструкции, а по внутреннему закону.

Где-то снаружи глядит реальная угроза — мерцающие фигуры, маги и неведомые сущности, пришедшие с намёком на обмен:
— Выдайте главу школы и детей никто не тронет.
Голос разносится по всей башне.

На этот раз Лираэль смотрит на Каэля, и впервые за всю историю школы бросает ему не приказы, а просьбу:

— Будь рядом. Не дай мне сойти с ума от собственной злости.

Он подходит вплотную, большим пальцем касается её ладони — едва ощутимо.
— Я с тобой, — говорит просто.

В голове Лираэль замирает всё – будто внутри наступила первая тишина. Только её внутренний голос шепчет:

— Вот и началось. Теперь у школы сила одна: мы.

Она вдохновенно обращается к залу, к детям, к портретам, к истории самого замка:
— Пусть хоть сама тьма встанет у наших дверей — мы останемся собой, и никто не отдаст свою душу за иллюзию чужой власти. Я — сама тьма,глава школы и их дом. И если мой трон в сумраке — пусть это трон надежды для своих!

Враги снаружи начинают проникновение: выплеск магии сталкивается с первым барьером, замок гремит, дрожит, ловушки срабатывают, дети впервые видят настоящую, звериную сторону магической силы.
Шепот, Яша и остальные не бегут, не плачут — наоборот, каждый вспоминает уроки выживания, каждый смеётся сквозь страх и зовёт портреты поддержать оборону.