Лирическая болезнь

Швартовы

В моём доме закрыт чердак и затуплены все ножи,
Бельевые верёвки рассохлись и сгнил из пеньки шпагат,
Из лекарств в аптечке лишь но-шпа да анальгин —
Ну и что? Всё равно можно сделать неверный шаг:

Меня тянет открыть все конфорки, но не зажигать огонь,
Провода порвать и стать с ними частью одной цепи,
Зеркала разбить и осколки хватать и хватать рукой,
Лишь бы шторм затих, перестав об глаза биться изнутри.

Я давно утонула бы, дав себя унести волне,
Паруса не убрав, я бы их направила вглубь морей.
Моя лодка разбилась бы об далёкий холодный риф.
Моё тело порвали бы рыбы на миллион частей.

Но стоит моя лодка в заливе апатии, и ветра
Бури вечной немного лишь треплют мой парус, качают борт.
Я хотела бы выйти в бурю и там сгинуть без следа,

Но таких же лодок стоит у причала на целый флот.
Мы готовы отдать швартовы в любой момент.
Мы готовы уйти. Нам не жалко пустой причал.
Но мы снова и снова жжём вёсла, садимся в круг
И отчаянно слушаем, кто бы что ни сказал.

В разговорах проходят дни, месяцы, года…
Не швартовы держат наш хрупкий бумажный флот.

В моём доме нет ядов, нет лезвий и нет ружья,
Но боюсь, что однажды меня кто-то не найдёт,

Что за лодкой моей выйдет в бурю ещё одна.
А за ней перерубит привязь ещё штук семь.
И останется голый, холодный, пустой причал.
Только этого я ни за что не хочу совсем.

И пусть кажутся хрупкими связи из сотен строк,
Из случайных и глупых слов, сказанных в ночи,
Только мы боимся не бури, а лишь того,
Что однажды кто-то из нас навсегда замолчит.

***

В моём доме негде цеплять верёвку и ванны нет,
Но когда есть желание, средства найдутся вмиг.

На причале горит костёр, красит парус в багровый цвет,
И, качаясь по ветру, у борта шуршит тростник.

25 декабря 2018