Лирика первой любви

Часть 1

Это был не первый раз, когда они сидели у реки и жгли костёр, в котором слегка-слегка потрескивали сухие ветки ободранной сосны, что шуршала хвоей за спиной. Арина, кутаясь в старую, но такую уютную и тёплую куртку, снятую с плеча сидящего напротив парня, почти засыпала, убаюканная теплом и свежестью летней ночи. Земля была прогрета за день, трава слегка щекотала обнажённую кожу, веки слипались под тяжестью дня, а Женя смотрел на свою возлюбленную только с любовью, только с нежностью.

Его пальцы дрогнули по туго натянутым струнам, и Арина раскрыла глаза, сонно всматриваясь в парня, сидящего напротив. Он был в футболке и распахнутой клетчатой рубашке, красной, что досталась от отца, который погиб на Афгане. Руки чуть дрожали — возможно, от холода, а возможно, от предвкушения. Женя и Арина никогда так не оставались вдвоём, наедине, везде были либо друзья из одной компании, или родственники, которые присматривают, лишь бы не было лишних движений, лишних взглядов и намерений. В глубинке всё про всех знают, все по углам шепчутся, что слышали, как на сеновале разговаривали местные подростки, а потом затихли, видели, как все ходят на почтенном пионерском расстоянии, лишь слегка-слегка соприкасаясь пальцами. А ведь не стесняются сбегать через окна ночью, возвращаться под утро помятыми, но счастливыми! И не стесняются ведь в открытую говорить потом, что обязательно женятся, как только стукнет восемнадцать.

Арине и Жене всего шестнадцать, и это их первое свидание. До этого она лишь пальцами прикасалась к его распахнутой ладони, а он срывал лютики и ромашки и вплетал их в её волосы. Катька, соседка Арины, давно говорила подружке, что она для Жени создана: он самый красивый на их улице, а она — самая красивая во всём районе. Арина тогда махала рукой, говорила, что не в красоте ведь счастье, важно ведь единство душ. Она была невинна, словно жеребёнок, только что рождённый матерью, только-только вставала на ноги и обучалась в местном техникуме на повара, чтобы потом устроиться в школьную столовую и каждый день готовиться. Женя же, пускай обучался в одиннадцатом классе, планировал сначала отслужить, а потом уже поступать в университет. Но их планы самую малость сбились.

Женя закурил, и оранжевый огонёк сигареты мелькнул в синеве ночных небес, пепел ушёл в сторону от ветра, а запах табака дошёл и до Арины, которая окончательно проснулась. Она глотнула воду из бутылки, которую припасла ещё с вечера, и чуть ближе подсела к юноше. Удушающая жара дня хранила на плече Жени тёплый отпечаток, слегка пахнущий пылью и полевыми цветами. Арина зарылась носом в его рубашку, подсев ближе, и вдохнула аромат подросткового тела.

— Если ты ещё раз так сделаешь, — полушутя произнёс Женя, — то я за себя не ручаюсь.

— Мы одни, можно и не сдерживаться вовсе, главное, чтобы не услышали. — Арина улыбнулась и почувствовала на губах тёплый поцелуй. Женя был опьянён ею настолько, что не мог оторваться ни физически, ни морально от девушки. Наблюдал в окно, как она готовила, провожал до самого техникума, пускай ему совсем в другую сторону, получал нагоняи от учителей, но с неизменной улыбкой доказывал, что он — лучший ученик.

Но они пока только обмениваются взглядами, касаниями, объятиями, в которых нет ничего пошлого и запрещённого: они просто счастливы вдвоём, и если под утро кто увидит, что в волосах запутались травинки, то грешным делом подумает в первую очередь о том, что Женя мял в кустах девушку, а не то, что они лежали рядышком, слегка-слегка соприкасаясь ладонями.

Ветер бросил пепел прямо Жене и Арине в носы, они одновременно чихнули и ласково друг другу улыбнулись. Луна подмигнула глазом, скрываясь за облаками, подул ветер, но не сдул костёр, что будто ревел и грел одновременно. Женя вновь дёрнул струну на гитаре, посмотрел ввысь, а потом плавно выдохнул.

— Хочешь, спою? — Он наклонился и поцеловал макушку Арины. Девушка сонно согласно кивнула. Она хотела домой — завтра к первой паре, сидеть до пяти, потом Женя встретит — и вместе вновь гулять до поздней ночи. Это ещё было интересно, как Арина успевала делать уроки и готовить, но всё получалось.

Это была «Лирика» — тихая, убаюкивающая мелодия, что проникала в душу молодой девушки, что дремала на плече возлюбленного, что напевал почти себе под нос про ночь любви. А ведь действительно — даже эта ночь кажется волшебной, желанной, пускай они не касались друг друга не невинно. Правда, если бы Женя предложил прямо сейчас лечь вместе, пробраться тёплыми ладонями под футболку, Арина откажется — нет, не потому, что не хочет, наоборот, очень хочет, чтобы её прижали к себе, целовали, заботились, любили, только обнажённой, затем укрывая тёплой курткой. Женя сам вязался с теплом — шатен с карими глазами, напоминал расплавленный шоколад с конфитюром, и на вкус его поцелуи были такими же сладкими.

С Женей Арина действительно забывала о многом. О времени, о семье, о себе, полностью растворялась в нём, словно сахар в горячей воде. Она прижалась к нему всем телом, пригрелась, ощутила лишь тепло и любовь. А большего, казалось, ей и не было нужно. Песня кончилась, осталась лишь бесконечная нежность, смешанная со страхом потерять. Да, Арина была красавицей, Женя тоже отличался от других сельских парней. Они — идеальная пара, идеальные во всём, и не собираются расставаться.

— Я забываю с тобой обо всём, — проговорила Арина нежно, певуче, будто на свой лад перепевала, но не пародировала. Ни в коем случае. Слишком сильно любила «Сектор газа» и искренне скорбела, когда два года назад умер Юрий Николаевич. Она не мечтала, чтобы ей посвящали песни, но было приятно совместить сегодня две крайности: любовь её парня и песню, что стала любимой. — Пожалуйста, не оставляй меня, хорошо?