Лис, который хотел меня съесть, но...

Глава 10. Ночь с привкусом волшебства

Указания Праха я слушала вполуха, потому что разум мой до сих пор находился в очень странном состоянии. Состоянии крайней растерянности, отрешенности и фрустрации. И не столько от осознания того, что проклятье мира-пожирателя пришло по мою душу. Скорее из-за слов, сказанных мне Зайцем.

Смысл жизни. Был ли он у меня? Выросла, окончила институт, утроилась на работу. Китайца подержанного купила. Работала всего лишь мелким журналистом и вела всего одну колонку в непопулярном журнале. Если задуматься, то если бы я так горячо желала подняться по карьерной лестнице, то уже давно уволилась бы или настойчиво потребовала повышения с угрозой увольнения. Но нет, я просиживала в небольшом офисе редакции «Терра Инкогнита» за рабочим столом день изо дня, особо не запариваясь на этот счет. Стоило только задуматься о будущем, и оно представало передо мной размытым пятном, в котором невозможно было ухватиться ни за одно очертание, ни за один силуэт. Я существовала, а не жила и, пожалуй, в жизни моей, действительно, не было смысла.

Как же я буду бороться? Как скоро я обращусь окончательно при таком раскладе?

– Ромашка, ты слушаешь меня? – присела Прах передо мной на корточки, тщательно вглядываясь в мое лицо и стараясь разглядеть хотя бы толику понимая в нем. Тщетно. – Это очень важно. Ты должна внимательно меня слушать, поняла?

Кивнула, устремив взгляд в невидимую точку перед собой.

– Как можно меньше времени проводи на солнце, – четко произнесла девушка, выпрямившись. – И ешь. Ешь побольше, сколько влезет. Мясо, овощи, траву – что угодно, но ты должна есть.

– Ага, – снова тупо кивнула я.

– Пыльца будет образовываться каждую ночь, поэтому с утра первым делом иди мыть голову. Чем ее меньше, тем лучше. Оттягивай обращение. Поняла?

– Ага. – Как болванчик, ей-богу. Или собачка, которая, обычно, стоит на приборной панели и головой кивает в такт неровностям дороги.

– Я расскажу ей всё еще раз, – подал голос Заяц, сидевший на печке и наблюдавший за лекцией с высоты. – Чуть позже. Когда в себя придет.

– Хорошо, – вздохнув, уселась Прах за стол и подперла щеку маленьким кулачком. – Сейчас это занятие бесполезное.

– Ага, – подхватила я и вновь кивнула.

А Лису я что скажу? Что начала обращаться? Как он отреагирует на такие новости? Он меньше всего задумывался о проклятии, когда тащил меня сюда, закинув на плечо. Сам ведь признавался. И ладно, если бы я начала обращаться в… лисичку там какую-нибудь. Даже в волчицу ничего. Стерпелось бы и слюбилось, никаких проблем. Но в цветок! Вдруг, у него аллергия на пыльцу? О чем я опять думаю?!

– Может, Лиса позвать? – предложил Заяц, качнув ушами. – Расскажем обо всем и ему, если она умолчала.

– Нет! – наконец, опомнилась я и замахала руками. Прах удивленно вскинула брови. – Не надо его звать. Не надо. Пожалуйста.

– Боишься, что сделаешь ему больно? – догадалась беловласка. – Он сам должен всё понимать, если привел тебя сюда по своей воле. Нет тех, кто избежал бы участи быть обращенным. Частично или полностью.

– Сам догадается, когда я начну выглядеть совсем не так, как… не так как я.

А как я буду выглядеть? У тех, кто в зверей обращается, хвост отрастает, уши, когти и всякие прочие, подобающие им, атрибуты. Ну а я? Сначала пыльца, потом лепестки, позеленею, как Шрэк, и всё? Цветик-белоцветик? Лети, лети, лепесток, через запад на восток?

– Будь по-твоему, – согласилась со мной хранительница. – Но Лис совсем не такой глупый, каким может показаться. Догадается он обо всем куда раньше, чем…

– Не важно, – мотнула головой. – Не важно. Мне бы только голову с утра прикрыть, пока воду грею и до бани иду. Не увидит пыльцу – и вопросов не возникнет.

– Предоставь это мне, – расплылся Заяц в улыбке. – К вечеру жди презент.

С этими словами парень ловко спрыгнул с печки, махнул нам рукой и был таков. Мы проводили его удивленными взглядами, а после, когда мы с Прахом наконец-то остались наедине, я могла задать ей один из тех вопросов, которые надумало мое больное сознание.

– Почему ты помогаешь мне?

– Почему? – кокетливо хлопая ресницами, переспросила она.

– Почему ты помогаешь мне, если меня сюда привел Лис? – подвела ее к нужной мысли. – Лис, который тебе нравится.

Я рассчитывала на то, что девушка тут же начнет мило отпираться и скажет, что ничего подобного она не чувствует и с чего я вообще взяла такие душетрепещущие сведения, но она молча опустила глаза.

– Я воспитывала их всех, как собственных детей, но… к одному из них оказалась более снисходительна. И даже больше.

Мысли о лесных интригах хотя бы на некоторое время заняли собой тот внушительный пласт сознания, который отобрало проклятье. Но ни одно, ни другое, разумеется, не было мыслями светлыми. А одно противное чувство, до боли противное, закралось в душу. Ревность?

Вот еще что! Думать надо о том, как найти долбаную сумку, узнать имена и свалить из этого места. И никакие лесные интрижки не помешают мне свернуть с этого пути.

Лис, наглая ты рыжая лисья морда без стыда и без совести, а тебя, оказывается… любят.

Весь оставшийся день бродила по лесу в поисках пресловутой сумки. Под каждый куст заглядывала, в каждое бревно и дупло. Меня вовсе не волновало, что передвигаюсь без карты, но поиски всё равно были тщетными. Скорее всего, и на той самой тропе, по которой притащил меня Лис, я изучила всё вдоль и поперек. Ни одного намека. Да хоть бы помада где-нибудь брошена была и – находка, знак. Но ни сумки, ни помады, ни листков с именами. Ни-че-го.

Кажется, Прах оказалась права. Мир запрятал мою сумку так далеко и глубоко, что ее ни в жизнь не отыскать. Ни в эту, ни в следующую. Однако надежду терять не стоит. Надежда – это всё, что пока что удерживало меня от полного обращения, если верить словам Медведя. А если верить словам Зайца, то обращаться я буду стремительно, и с этим уже ничего не поделать.

В Нору вернулась уставшая, измотанная до невозможности и морально, и физически. На все нападки Лиса отреагировала безэмоционально. Просто прошла на чердак, забралась с ногами на кровать и уткнулась в коленки.