Лис, который хотел меня съесть, но...

Глава 16. Последние слова Лиса

Я осела на пол, усыпанный тем, что осталось от хранительницы, и прикрыла лицо руками. Кричать хотелось от накатившей волны ужаса, плакать навзрыд, но немой крик застрял в горле, а слезы почему-то отказывались течь. Все мои надежды на то, что списки имен помогут мне выбраться из ловушки, канули в Лету. Похоже, мне с самого начала не суждено было вернуться.

– Это были… – нарушил благоговейную тишину сиплый голосок Зайца, – …списки? Те самые? Она… сожгла их?

Его голос отвлек меня от моральных терзаний, и я, подняв голову, взглянула на четвертых ребят, застывших у накрытого стола.

– Не убивайся, – пробасил Медведь, увидев мое скривившееся лицо. – Мы найдем другой способ. Обязательно найдем. Свет клином не сошелся на этих списках.

Прах рассыпалась прямо у них на глазах. Вторая мать, самопровозглашенная хозяйка этого леса, но, обратившись окончательно, еще и унеся с собой средство избавления от проклятья, перестала иметь для них всякое значение.

Но они всё равно не теряли веры! Их глаза, как и прежде, светились тупой решимостью. Даже не зная о том, что их-то имена я прочла, оборотни не сомневались, что выберутся отсюда. В отличие от меня… Глупость? Или же смелость ими руководила? Понять было трудно, но кое-что до меня все-таки дошло. Надежда есть всегда. Сожженные мосты всегда можно отстроить заново.

Решила не тянуть. Всхлипнула, сглотнула подступивший к горлу комок тошноты, отринула мысли о собственном заточении и переключилась на ребят. Я нужна им. Я нужна им сейчас больше, чем кто-либо.

– Станислав, – сорвалось с моих губ, когда мой взгляд снова переключился на Медведя. – Это… это твое имя. Станислав.

Три пары глаз оборотней уставились на растерянную физиономию жителя Берлоги. Понимание не сразу промелькнуло на его лице, но немного погодя рот раскрылся, брови взметнулись вверх, а огромные ручищи сжались в кулаки.

Момент, и тело Медведя стало медленно исчезать. Становиться всё более прозрачным, незримым, как и тело Ветра.

Я вымученно улыбнулась. Работает. Похоже, всё работает, как надо. Мир сам выставляет обхитрившего его человека. Человека, вопреки амнезии, узнавшего собственное имя. Выпускает его из объятий проклятья в тот мир, из которого тот явился. По крайней мере, мне хотелось думать именно так.

Когда мужчина растаял в воздухе полностью, от макушки до пят, переключилась на следующего узника.

– Павел, – обратилась к Волку. – Это твое имя.

Почти закончивший метаморфозу обращения, оборотень сжал губы. На глазах его выступили слезы, и он поспешно принялся стирать их тыльной стороной исчезавшей ладони. Только потому, что настоящие мужики не плачут.

Да, я знала, каких усилий ему стоило находиться здесь. С какой верой в безоблачное будущее он жил и с каким счастьем покидал эти земли. Была довольна хотя бы тем, что сумела помочь Волку наконец-то оказаться в своей среде. Возможно, он забудет меня. Возможно, будет помнить всегда. Главное – он останется жить и здравствовать среди таких же умных и начитанных людей, как и он сам, не зная деревенских забот.

– Артём, – продолжила список, пропустив одно имя, и заглянув в большие жалостливые глазки Зайца. – А вот это уже твое имя.

– Ромашка! – в ту же секунду сорвался ушастый с места, кинулся ко мне, прижался к груди, но возвращение уже было не остановить. Его тело медленно теряло связь с этим миром, перемещаясь в тот, из которого родом. – А твое имя? Ты посмотрела свое имя? Посмотрела? Скажи же, скажи!

– Всё будет хорошо, Зайка, – ободряюще ответила я ему, поглаживая по растрепанным волосам. И поглаживала до тех пор, пока оборотень не растворился полностью.

Когда взгляд мой переместился на Лиса, мужчина яростно замотал головой.

– Не надо, молчи. Молчи, я сказал! – прикрикнул он, когда я уж было открыла рот. – Твое. Имя. Если ты всё еще здесь, значит, не прочла его. Я прав? Прав?

Не ответила. Не знала, что ответить. Правду? Правда слишком горькая, а сладкая ложь здесь не прокатит. Лис, действительно, был прав. Если я всё еще здесь, то имя мое сгорело в печке, подброшенное туда рукой обезумевшей от горя Прах.

– Тогда не говори. Забудь его, – приблизился ко мне Лис, присел рядом и взял меня за руки. – Ты же знаешь, я хочу быть там, где ты. Не важно, здесь или там. Вернуться без тебя… какой же в этом смысл? Какой смысл?

Всё равно произнесу его имя. Всё равно отправлю его. Никого из мальчишек не оставлю в ловушке, раз уж нашла способ спасти их. А тебя особенно. Может, буду проклинать тебя до конца своих дней за то, что перенес меня сюда и сделал вечной пленницей проклятья. Но при этом буду жить и знать, что ты в безопасности. Что ты не обратишься, что всего у тебя будет вдоволь в цивилизованном мире. Уж ты-то обязательно выкарабкаешься из всех трудностей, что тебе судьба уготовила. Потому что ты замечательный. И хитрый… как лис.

– Не говори, – тень пролегла на лице Лиса, когда невидящим взглядом уставилась куда-то сквозь него. – Слышишь меня? Я же… я же… Ай, да что я как мальчик маленький? – звонко хлопнул он себя по лбу и схватил меня за плечи. – Я же люблю тебя.

– Антон, – прошептала я.

– Ничего не слышу! Ничего не слышу! Бла-бла-бла! – зажмурился он, закрыл уши ладонями и затряс головой.

– Антон! – проорала я, что только было сил. Аж в горле запершило. – Антон! Антон ты! Антон! Антон! Антон!

Я кричала и кричала, срываясь на хрип и тряся мое рыжее недоразумение за плечо. И хотя Лис продолжал причитать, что ничего не слышит, ну ничегошеньки не слышит, его растворявшееся в пространстве тело говорило совсем обратное.

– Я вернусь за тобой, – оставил он свои пляски, повалив меня на пол и нависнув надо мной. Как призрак. Только изумрудные глаза посверкивали в тускло освещенной комнате. – Обязательно вернусь, слышишь, ты?!

Ответила ему слабой улыбкой и легким кивком.

Вернешься, если к тому времени я не стану одним из белоснежных жителей ромашкового поля. Хрупких, ароматных, на тонком зеленом стебельке. Интересно, после всего произошедшего, сколько мне еще осталось пребывать в своем теле с крохотной толикой человечности?