Лис, который хотел меня съесть, но...

Глава 17. Это мой натуральный цвет!

Месяц спустя…

Поставила тяжелое ведро на землю и крякнула от натуги. Еще одно наполнить и можно идти домой. До следующего утра воды должно хватить, а если и не хватит, то вечером схожу еще раз. Время бы для этого нашлось.

Сегодняшнее мое дневное расписание пестрело как никогда. Снять урожай возле Берлоги, протереть пыль в Норке и Логове, вымыть посуду в Норе... Особенно этот противный чугунный горшочек, на стенках которого застыл вековой слой жира. Хоть по годовым кольцам этот слой стирай и можно понять, как долго посудиной пользовались. Бе-е-е…

Подцепила второе ведро за крючок и опустила в колодец.

Бульк-бульк-бульк.

Тряхнула белоснежной шевелюрой, когда отросшая челка упала на глаза, и чихнула из-за попавшей в нос пыльцы. Ромашка, чихающая от собственной пыльцы, вот смеху-то. Хоть кто бы другой посмеялся, а я уже устала.

Мои темно-зеленые пальцы вытащили наполненное водой ведро из недр колодца, поставили его рядышком с собратом, а у меня была еще минутка в запасе, чтобы отдышаться.

– Вот так всегда, – вздохнув, проворчала я. – Не нужны тебе мужики – держи пятерых, а как понадобились – так ни одного на горизонте. Таскай, прибирайся, готовь, грядки пропалывай в позе собаки.

Да, я ворчала. Ворчала часто, но день за днем выполняла обязанности, о которых меня никто никогда не просил. Просто для того, чтобы был смысл вставать с утра с кровати и встречать новый день. Лечь бездыханным трупиком на ромашковом поле можно всегда, а ты попробуй хозяйничать в нескольких домах одновременно, еще и расположенных в разных частях леса.

– Ну, взялись…

Подняла оба ведра, заполненные до краев, чтобы уж наверняка хватило на день, и кривоногой черепашкой отправилась в Нору. Бывший дом Лиса и мое нынешнее пристанище.

Про Терем даже вспоминать не хотелось. Конечно, в записях и книгах Праха я покопалась. Ничего полезного там не нашла. Забрала все съестные припасы, несколько канистр керосина для лампы. То, что осталось от хранительницы, собрала в горшочек, стоявший на печке, и развеяла по ветру в жутком подлеске. У этого места была особая энергетика и, возможно, душа девушки всё еще витает здесь неприкаянным духом. Жалко, ну а что поделать? Этот мир не любит слабаков, и в этом жестоком факте убедились всё, кому «посчастливилось» попасть в его пределы.

Вот и я старалась не падать в грязь лицом. Не упаду, и не надейся.

Верила ли в то, что Лис вернется за мной? Пятьдесят на пятьдесят. Сначала слепо верила, но прошло уже столько времени, что начала сильно сомневаться в исполнении обещанного. Скорее всего, дело было не в нем, а в самом мире. Не пускал он его обратно. Никого не пускал. Обхитрили – и до свидания.

Почему же всё еще не обратилась? Этого тоже не знала, но ежедневная рутина не давала заскучать и опускать руки.

В горле резко запершило. Опустила ведра, которые с глухим стуком встретились с землей, закашлялась. Несколько маленьких белых лепесточков вырвались из моего рта вместе с кашлем, что в последнее время явлением было частым. Вновь взяла ведра в руки и пошла. Дел еще много, не до ипохондрических мыслей мне.

Когда в поле зрения появился домик, тот самый, с маленькой комнаткой на чердаке, меня вновь посетила глупая и наивная мысль о том, что Лис там. Сейчас приду, и начнется очередной разнос: «Почему ушла так рано? Почему не предупредила? Ах ты такая-сякая». Поорет, навернет несколько кругов по комнате и раздраженный уйдет на охоту. Вечером вернется, как ни в чем не бывало, и снова начнет выносить мозги.

Прекрасно. Слишком прекрасно, чтобы быть правдой.

Поставив ведра на крыльцо, отворила дверь и внесла их внутрь. Стерла пот со лба. Несмотря на занимавшуюся осень, деньки нынче стояли жаркие. Занимавшуюся осень… Урожай, урожай! Надо поторопиться, пока яблоки не сгнили. Хоть и есть их некому, а не пропадать же добру. Варенье сварю. Без понятия, правда, каким образом оно варится, но никогда не поздно воспользоваться проверенным методом научного тыка. Самый действенный метод в моей ситуации.

Перетащила ведра к пустым железным бачкам, которые при прежнем хозяине были наполнены доверху. Мне бы столько силы, сколько Лису… может, и с делами быстрее управлялась бы.

Отодвинула массивную крышку с одного из бачков, взяла в руки ведро, подняла, наклонила…

И свет внезапно померк. Темным-темно стало. Обращаюсь? Обращаюсь?! Нет, а как же урожай? Урожай!

– Угадай, кто.

Только сейчас я поняла, что померкший свет – прямое следствие того, что чьи-то руки прикрыли мои глаза. Чьи-то… руки. Большие, теплые, мягкие.

Отпустила пресловутое ведро в свободный полет, которое со звоном приземлилось на пол и покатилось по нему, расплескивая воду.

– Лис? – одними губами прошептала я, словно во сне, и коснулась мужских рук пальцами. Нежно провела по его коже, не веря в собственное счастье, растянула губы в глупой улыбке.

А я сомневалась… Сомневалась, думая, что навсегда останусь здесь в одиночестве. Пообещал и вернулся. Как? Да какая, собственно, разница? Это дело десятое. Главное, что здесь. Здесь со мной.

Не выдержав томительного ожидания, резко развернулась, прикрыла глаза и коснулась его губ своими губами. Слившись в нежном поцелуе, мы забыли и о длительном расставании, и о проклятье, до сих пор висевшем над Дремучим миром, и обо всех остальных оборотнях. Подождут. Все подождут.

Сильные руки прижали меня к горячему телу, а поцелуй углубился так, что голова пошла кругом. Не сдержала тихий стон. Тот сорвался с губ, чем вызвал улыбку на лице оборотня. Или теперь уже человека? Возможно, возвращение домой лишило Лиса и ушей, и хвоста, и всех прочих атрибутов принадлежности к животному племени.

Наконец-то смогла оторваться от его губ, приоткрыла глаза…

Ей богу, лучше бы не открывала. Провалиться захотелось сразу же под пол и под землю, как можно глубже и туда, где похолоднее.

– З-заяц? – проблеяла, вглядевшись в знакомое миловидное лицо.