Лис, который хотел меня съесть, но...

Эпилог

10 лет спустя…

Январь в этом году выдался особенно холодным. Даже теплый пуховик, предназначенный для суровых финских зим, плохо защищал от русского мороза. Люди на улицах заматывали шарфы по самый нос, ежились, стоя на остановке, и топчась на месте.

Так и не получив должного образования, мой не вполне адекватный муженек сначала обзавелся подработкой, затем на вырученные деньги купил себе поддержанный зеркальный фотоаппарат и с головой ушел в искусство пейзажной фотографии.

– Светящиеся бабочки повсюду, – с придыханием говорил он, показывая мне свои творения. – Нужно только увидеть их, поймать нужный момент и ракурс.

Через некоторое время его фотографии, выложенные в Интернете, привлекли внимание нескольких редакторов и прохвост начал работать на заказ. Чуть ли не каждый месяц выезжать в командировки и привозить оттуда всё новые и новые шедевры. Кто же знал, что у Лиса обнаружится талант к фотографии? Я уж точно не знала, а потому радовалась вместе с ним. Радовались и наши дети, которым отец привозил из-за границы интересные штучки.

Сын, как только стал чуть старше, сразу же вызвал логичный вопрос моей матери:

– А чому рыжий?

Было у нас предположение, «чому рыжий», но озвучивать его моим родителям мы не решились. Вероятно, дело было в том, что свою жизнь Виктор начал еще в зачарованном лесу, когда Лис был частично обращен и прежний цвет его волос такого вопроса бы не вызвал.

Младшенький – Степашка – был как две капли воды похож на меня. Голубые глаза, темно-русые завивающиеся волосы, а также истинное любопытство прожженного журналиста.

С работы в «Терре Инкогнита» меня, кстати, уволили, но я особо не переживала по этому поводу, потому что нашла иной способ реализовать себя. Написала книгу, в основу которой включила события, приключившиеся в Дремучем мире, и заключила договор с одним из издательств.

Медведь проживал в Станино и на судьбу свою не сетовал. Волк превратился в офисного планктона, и его вполне устраивала его участь. Повышения ждал со дня на день, но я знала, что терпения дождаться ему хватит, несомненно.

Ноги сами привели меня к заведению под названием «Поговорим по душам». Каждый раз, когда вывеска попадалась мне на глаза, губы непроизвольно расплывались в слабой улыбке. Как раз в стиле Зайца, готового положить свою жизнь на то, лишь бы ни за что не остаться в одиночестве.

Отворила дверь в бар и прошла в интимный полумрак заведения. В выходные дни народу здесь было столько, что все места за круглыми столиками были заняты, однако в тоскливые будние вечера только самые стойкие заходили к Зайцу на чашечку… коньячка.

Тепло, спокойно, приятная музыка. Атмосфера вполне подходящая для того, чтобы вести душевные разговоры.

Расстегнула пуховик, сняла шапку, но к широкой барной стойке, окруженной мягким неоновым свечением и расположенной справа от зала, подходить пока не решилась. Мужчина в коричневом переднике вел разговор с одним из своих постоянных посетителей. Лучше не отвлекать от процесса. Невежливо это. Да, и хозяин, и бармен, Заяц ни за что не упустил бы возможности общаться с клиентами лично. Это была едва ли не самоцель.

– А она мне, значит, и говорит, – доверительно и заплетавшимся языком сообщал лысеющий клиент Зайцу, протиравшему стакан тряпочкой, – ты, говорит, скотина редкостная. Говорит, лучшие годы жизни своей на меня потратила. И, говорит, чтоб ноги моей больше в квартире не было, которую ей отец завещал. Вот так.

– Так почему не разводишься?

К проблеме каждого своего посетителя хозяин заведения относился жалостливо и с пониманием, что заставляло их возвращаться сюда снова и снова. Садиться за барную стойку и трещать обо всем на свете, заливая в себя кружку за кружкой.

– Дык люблю ее, мегеру такую, – хлопнул мужик ручищей по стойке. – Давно бы уже, но понимаешь, Артемка, душу бы отдал за бабу эту проклятую.

– Любовь зла, – усмехнулся Заяц.

Даже спустя столько лет он не выглядел на свой возраст. Лет на семь-восемь младше, как минимум, что позволяло клиентам фамильярничать напропалую, однако Зайца этот факт нисколько не смущал. В первую очередь он – друг, товарищ, приятель, а остальное – простые формальности, которые можно оставить в стороне.

Я всё еще стояла у входа, когда взгляд блондина обратился ко мне. Теперь уж не отвертишься. Заковыляла в своих меховых унтах к беседующим.

– Леся, – оставил Заяц стакан в сторону.

– Тём, – вернула я теплую улыбку.

– Ну, я пошел, – напомнил о себе мужик, выложил пару крупных купюр на стойку и поднялся с табурета. – Мириться с этой зазнобой.

– Потом расскажешь, как прошло, – попросил его участливый бармен вдогонку.

– Буду держать в курсе, Артемка. Давай.

Когда дверь за клиентом захлопнулась, могла усесться на его место напротив миловидного бармена и заглянуть в большие карие глаза.

– Как обычно. Спасибо, – вместо приветствия произнесла я. – Ну что, поговорим по душам?

– Поговорим по душам, ага.

Концовку к этой сказке можно подобрать любую, но одно всегда останется неизменным: даже если сказка совсем не такая хорошая, как хотелось, всегда можно взять себя в руки и сделать всё по-своему. Растягивать ее до тех пор, пока не добьешься своего счастья. Как бы тяжело тебе ни было, как бы ни хотелось забиться в угол и схорониться там, ты сможешь. Обязательно сможешь всё. Верь, жди и борись за свое счастье до конца.