Лиса для Лорда

ГЛАВА 1: Проклятие священного дуба

Завеса тумана над Белым ручьем сегодня казалась особенно тяжелой. Она пахла не предрассветной свежестью и не мокрой хвоей, как бывало обычно в этих потаенных землях. В воздухе отчетливо горчил едва уловимый, но пугающий душок тлена — запах увядания, который медленно, шаг за шагом, пожирал их маленький, скрытый от чужих глаз мир.

Ниам стояла на коленях в самой гуще папоротников. Ее длинные, цвета спелой осенней рябины волосы огненным водопадом спускались по спине, до самого подола потрепанного льняного платья. Тонкие пальцы девушки бережно касались обнаженной земли у корней древнего ясеня — одного из трех священных деревьев, державших купол их семейного убежища.

— Пожалуйста, — тихо шептали ее губы, и этот шепот больше напоминал шуршание сухой листвы. — Еще немного. Подержись еще немного, старик. Весна ведь близко… должна быть близко.

Под ее ладонью, прямо на бледной коже предплечья, шевельнулся темно-зеленый узор. Линии древнего огама — священного древесного алфавита, вытатуированного природой на ее теле от самого рождения — тускло замерцали. Девушка зажмурилась от резкой, тянущей боли. Магия природы неохотно, по капле, перетекала из ее собственного тела в чахнущие корни дерева. На коже Ниам, повинуясь ее воле, распустился крошечный, размером с ногтик, белый цветок дикой земляники. Он вспыхнул мягким изумрудным светом, отдавая дереву последние крохи тепла, и тут же опал, превратившись в серую пыль.

Ясень глухо зашумел остатками пожелтевшей листвы, словно благодарно вздыхая, но Ниам знала: это лишь временная передышка. Магия уводила жизнь из этих мест. Великое Увядание, пришедшее из Сида — таинственного подземного мира фейри — просачивалось сквозь невидимые границы и душило все живое.

Сзади раздался шорох, и чуткие, скрытые в густых волосах лисьи уши Ниам мгновенно дернулись, уловив чужой шаг. Девушка резко обернулась, инстинктивно прижав к себе пушистый рыжий хвост с белым кончиком.

Из-за раскидистого куста боярышника показалась маленькая хрупкая фигурка. Эния. Ее младшая сестренка, которой едва исполнялось двенадцать весен. Девочка выглядела бледной, под ее большими глазами залегли темные тени, а тонкие руки безвольно свисали вдоль тела. На ее плечах лежал теплый шерстяной платок, но девочку все равно била крупная дрожь.

— Ниам… — тихо позвала Эния, и в ее голосе звенели слезы. — Мне снова холодно. Этот холод… он не снаружи, он внутри. Кажется, огонь в моем очаге замерзает.

Ниам мгновенно вскочила на ноги, позабыв о собственной усталости и ноющей боли в руках. В два шага она оказалась рядом с сестрой, подхватила ее под локти и прижала к себе. Настоящие шелкши — древние духи-лисицы — были существами тепла и солнца. Они рождались от магии земли, и когда земля умирала, они угасали вместе с ней. Эния, будучи совсем маленькой, страдала сильнее всех.

— Тсс, маленькая моя, я здесь, — Ниам принялась яростно растирать ладонями ледяные плечи сестры, пытаясь передать ей остатки своего тепла. — Я напитала ясень, купол продержится. Слышишь? Туман не проберется к нашему дому.

— Но цветы на твоих руках… они ведь больше не пахнут медом, Ниам, — Эния подняла глаза, полные детского отчаяния, и взглянула на запястья сестры, где узоры огама выглядели безжизненными, серыми полосами. — Мама говорила, что если узоры почернеют, мы уснем и больше не проснемся. Как деревья зимой.

Сердце Ниам пропустило удар. Страх, холодный и липкий, сдавил горло. Мама была права. Шелкши не могли существовать без магии. Их род почти полностью истребили фейри Благого и Неблагого дворов в своих бесконечных войнах за власть, а те немногие, кто выжил, теперь медленно умирали от проклятия, поразившего саму суть волшебных земель.

— Мы не уснем, — твердо, на грани злости, отрезала Ниам, заглядывая сестре в глаза. — Слышишь меня? Я найду способ. На той стороне ручья, за туманной завесой, лежат земли Осеннего Предела. Там правят Высшие фейри. У них есть источники чистой магии, не тронутые тленом. Я добуду ее для тебя. Чего бы мне это ни стоило.

— Но туда нельзя! — испуганно пискнула Эния, крепче вцепляясь в платье сестры. — Фейри жестоки. Они ненавидят оборотней. Они содрут с нас шкуру, если поймают!

Ниам горько усмехнулась, мягко погладив сестру по голове, стараясь не задеть ее маленькие лисьи ушки, которые испуганно прижались к макушке. Она прекрасно знала, на какой риск идет. Сама мысль о Высших фейри вызывала у нее дрожь. Омерзительно красивые, высокомерные, лишенные человеческого сострадания существа, которые веками использовали малых духов как слуг или живые игрушки.

Но выбор был невелик: либо рискнуть жизнью на землях Лордов, либо сидеть здесь и смотреть, как медленно умирает Эния, превращаясь в сухую деревянную статую.

— Я буду осторожна, обещаю, — шепнула Ниам, укутывая сестру плотнее в платок. — Иди в дом, разведи огонь в очаге и подбрось туда сухих веток рябины. Они защищают от дурного глаза. А я пройдусь вдоль границы. Мне нужно проверить, крепко ли держится туманное заклятие.

Эния послушно кивнула и, придерживая подол юбки, побрела в сторону их маленькой избушки, скрытой в корнях векового дуба.

Ниам проводила ее взглядом, и как только фигура сестры скрылась за деревьями, выражение лица девушки изменилось. Мягкость испарилась, уступив место дикой, настороженной сосредоточенности хищника. Она глубоко вдохнула горький воздух, заставляя свои чувства обостриться до предела. Ее зрачки слегка вытянулись, превращаясь в узкие звериные щелочки, а рыжий хвост беспокойно заходил из стороны в сторону, ловя малейшие колебания ветра.

Она направилась к кромке Белого ручья — естественной границе, разделявшей их убежище и внешние, опасные земли Осеннего предела фейри. Вода в ручье, обычно прозрачная, словно горный хрусталь, сегодня казалась темной, маслянистой. На том берегу туман висел сплошной, серой стеной, из которой не доносилось ни единого звука. Ни пения птиц, ни шелеста травы. Мертвая, пугающая тишина.