Лиса и Волки

1

Глава 1: Дни в "Швее-чародейке"
Солнечный луч, наглый и любопытный, пробивался сквозь пыльное окно, освещая взвесь серебряных пылинок в воздухе и россыпь ярких ниток на старом, видавшем виды деревянном столе. Аня, или как её ласково называли в ателье, Лиса, сидела, ссутулившись над ветераном – швейной машинкой "Подольск", которая, казалось, пережила ещё бабушкины платья и пару войн. Ей было двадцать восемь, и эта "Подольск" казалась символом её застоя: столько лет, а она всё ещё здесь, в Муроме, в маленьком ателье "Швея-чародейка".
За окном просыпался город – сонный, уютный, пахнущий свежей выпечкой из соседней пекарни и неспешной речной прохладой Оки. Но для Ани этот привычный пейзаж казался всё более тесным. Её творческий порыв здесь воспринимали как чудачество. Вот и сейчас, на столе рядом с машинкой, лежали её эскизы: дерзкое сочетание русского народного костюма и футуристических элементов. Никто в Муроме не понял бы такой "синтез традиций".
"Ну что, Лисенок, опять над своими 'высокими' идеями корпишь?" – раздался за спиной хрипловатый, но добродушный голос Марины Олеговны, хозяйки ателье. Сама Марина, тучная женщина с копной седых волос, заколотых старомодной заколкой, выглядела так, будто сошла со страниц русских сказок. Она скептически покосилась на эскизы Ани. "Опять кого-то на бал в Кремль собралась одевать? Или это для подиума в Париже, о котором ты всё грезишь?"
Аня улыбнулась, не отрываясь от работы. Её наглость была в её прямолинейности, она никогда не стеснялась выражать своё мнение. "Марина Олеговна, Париж подождёт. Для начала хотя бы Москва. Мне кажется, в этом есть потенциал. Это не просто сарафан, это… переосмысление! Синтез традиций и современности. У нас ведь так много всего своего, уникального, но все почему-то смотрят на Запад". Аня говорила это с такой убеждённостью, что даже Марина Олеговна не могла не прислушаться.
Марина Олеговна вздохнула, ставя на стол чашку ароматного травяного чая. "Девочка моя, уникальность – это хорошо, но кому она нужна, если за неё никто не платит? У нас тут, знаешь ли, другие приоритеты. Люди хотят платье на выпускной, брюки подшить, а не 'синтез традиций'. Ты лучше бы подумала, как нам к свадьбе Степановых пять нарядов к четвергу успеть отшить. Вот это – реалии".
Аня кивнула, но в её глазах мелькнула характерная для неё искра. "Ну, Марина Олеговна, для Степановых я отошью, куда я денусь. Но я же не зря в Москву собираюсь. Там деньги, там возможности. Не буду же я всю жизнь за копейки сидеть, верно? Я вообще не стесняюсь сказать, что я люблю деньги. Большие деньги. И ради них я готова и поменять что-то в своих взглядах, если это приблизит меня к цели. Не вижу в этом ничего плохого. Все чего-то хотят, а я хочу признания и достатка. Разве это преступление?"
Марина Олеговна лишь покачала головой, понимая, что в этом плане Аню не переубедить. Реалии ателье "Швея-чародейка" – это рутинные заказы, скромный доход и постоянная гонка со временем. Но её душа рвалась к другому. Она мечтала о своей коллекции, о возможности показать миру, что русская мода – это не только "бабушкины сундуки", но и нечто свежее, смелое, актуальное. Ей хотелось доказать, что она чего-то стоит. И особенно – доказать это себе после того, как она так бесславно сбежала из Москвы несколько лет назад. Воспоминания о встрече с Сашей Волковым, о их первой чистой любви, были для неё болезненным пятном, но решение было вполне прагматичным.
Аня вспомнила те дни, когда она, юная и наивная, приехала в столицу, полная надежд. Тогда она встретила Сашу, и их школьная любовь казалась ей чем-то вечным, незапятнанным миром взрослых интриг. Но этот мир ворвался в её жизнь без стука. Она не хотела бы повторить тех ошибок. На этот раз она шла в Москву с открытыми глазами, зная, что за кулисами красоты часто скрываются уродливые пороки. И она была готова к этому.
Аня отложила карандаш и потянулась. "Ладно, Марина Олеговна, берусь за Степановых. Но если моя личная 'свадьба' с московскими модными домами состоится, не обессудьте, 'Подольск' останется вам в память о моих провинциальных мучениях".
Марина Олеговна рассмеялась: "Вот это по-нашему! Иди, Лисенок, и пусть тебе повезет. Но помни: талант – это хорошо, а верность себе – ещё лучше".
Аня кивнула. Верность себе... А что это значило для неё? Быть честной со своими желаниями, даже если эти желания – деньги и слава? Или быть верной той наивной девочке, которая любила Сашу Волкова? Она ещё не знала ответа, но была готова его найти.