Лиса и Волки

6

Глава 6: Обида и решение
Поезд Муром-Москва. Ночь перед конкурсом. Вагон плацкарта, пропахший казённым бельём и чьим-то ужином. Аня сидела у окна, не смыкая глаз. За стеклом мелькали тёмные силуэты деревьев, растворяясь в непроглядной тьме, словно призраки её прошлого. Один из этих призраков был особенно настойчив – Саша Волков.
Воспоминание о встрече с бабушкой Екатериной Игоревной и той циничной сделке разбередило старые раны. Но была ещё одна, более глубокая, которая нагноилась и оставила шрам на её сердце. Разговор с Сашей, который произошёл всего за день до визита бабушки.
Флешбэк. Москва. Летний вечер, пропитанный ароматом сирени. Им обоим по семнадцать. Они с Сашей сидели на скамейке в парке. Саша держал её за руку, переплетая пальцы. Он был возбуждён, его глаза горели.
"Аня, представляешь? Отец сказал, что скоро будет расширять бизнес! Это же наш шанс! Я смогу работать с ним, а ты... ты будешь моим вдохновением! Мы создадим что-то невероятное! Нашу империю моды!"
Аня тогда лишь улыбнулась, прижимаясь к нему. "Империю, Саша? Звучит заманчиво. Только знаешь... я тут недавно с мамой говорила. Она… ну, в общем, она сейчас встречается с одним очень влиятельным человеком. Она так счастлива!" Аня чувствовала неловкость, говоря об этом, но хотела поделиться хоть какой-то частью своей жизни, которая казалась ей такой далёкой от его идеального мира.
Саша резко отстранился. Его лицо мгновенно побледнело, а глаза сузились. Он словно окаменел. "Влиятельный человек? Ты что, шутишь, Аня? Не может быть! Мой отец… знаешь, к нему сейчас тоже какая-то женщина присосалась! Ходит за ним по пятам, постоянно звонит, требует что-то! Мерзко! Он так из-за неё нервничает! Постоянно какие-то скандалы дома из-за неё!"
Аня почувствовала, как по спине пробегает холодок. Она знала, что её мать встречается именно с отцом Саши. Но слова Саши, полные отвращения, уже начали резать её.
"Да это же… это же отвратительно! Неужели такие женщины существуют?" – продолжал Саша, не замечая её изменившегося лица. Его голос был полон ярости. – "Которые просто... цепляются за деньги, за влияние?! Они думают только о том, как бы зацепиться за чужие успехи, использовать людей! Это же так пошло, так низко! Они просто портят всё светлое, что есть в этом мире. Они… они опошляют даже самые чистые чувства! Я никогда не смогу понять людей, которые так живут, которые ради выгоды готовы на всё!"
Его слова, брошенные в порыве гнева, ножом вонзились в неё. Он не знал. Он не знал, что говорил о её матери. О Светлане, которая дала ей жизнь. Он не знал, что его "чистая, наивная" любовь к ней только что столкнулась с реальностью его собственного мира, и реальность эта оказалась слишком жестокой. Каждое его слово, каждое выражение отвращения на его лице, было ударом лично по ней, по её происхождению, по её семье.
"Саша…" – прошептала Аня, но он её не слышал, продолжая изливать свой гнев.
"Нет, Аня! Я просто… я не могу поверить, что к моему отцу прицепилась такая мерзкая особа! Я её ненавижу! Она разрушает нашу семью!!"
Его упрёк, заставил её похолодеть. Вся её любовь к нему, вся вера в их будущее рассыпались в прах. Что будет когда он узнает. Он увидет в ней не ту Аню, которую любил, а лишь отражение матери. И этот взгляд, полный презрения, будет невыносим. Она не могла сказать ему правду в этот момент – стыд и боль были слишком сильны. Он уже вынес ей приговор, не зная, что судит её мать.
Аня встала. Её голос был едва слышен, но звучал твёрдо. "Да. Может быть, я такая же, Саша. Может быть, тебе стоит найти кого-то… почище. Получше. Кого-то, кто не запятнан..'". Она развернулась и ушла, не дожидаясь его ответа, не давая ему шанса объяснить или понять. Она просто бежала, пока не кончились силы, пока слёзы не застлали глаза. Он не пытался её догнать...
Вот почему она согласилась на предложение бабушки Волковых. Не только из-за денег, хотя они были очень нужны. Не только из-за Парижа, хотя она об этом мечтала. А потому что Саша, её Саша, который должен был её любить и понимать, сам поставил крест на их отношениях. Его слова, его взгляд, полные презрения, были хуже любой физической боли. Он сам, не зная, отверг её, потому что она была "грязной".
"Прости меня, Саша," – прошептала Аня, глядя в темноту за окном. – "Я любила тебя. Но я не могла остаться. Я не могла быть с человеком, который так легко мог унизить меня, мою семью. Пусть даже случайно. И я не могла видеть в тебе того, кто не может принять меня такой, какая я есть, со всей моей историей, со всей моей 'грязью', которую ты так презираешь".
Она провела рукой по папке с эскизами, лежавшей на соседнем сиденье. На этот раз она ехала в Москву не за любовью. Не за чистыми чувствами, которые так легко могли быть опошлены чужим осуждением. Она ехала за признанием. За тем, что никто не сможет у неё отнять. За тем, что она создаст своими руками. И за деньгами, которые дадут ей независимость. Чтобы больше никто и никогда не смог диктовать ей условия. Чтобы она сама решала, кто она такая, и что она может себе позволить.
Поезд набирал скорость, унося её всё дальше от Мурома, от прошлого, которое, казалось, преследовало её по пятам. Завтрашний день должен был стать её новым началом. Или её окончательным концом.