Лиса и Волки

12

Глава 12: Адаптация и первые конфликты
Первые дни в "Волков Мода" оказались для Ани суровым испытанием. Роскошные интерьеры, идеальные улыбки, дорогие костюмы – всё это было лишь красивой обёрткой. Внутри царила жёсткая конкуренция, тонкие интриги и негласные правила, которые Аня, со своей прямолинейностью, постоянно нарушала.
Её определили в команду Дмитрия. Небольшой отдел из нескольких дизайнеров, работающих над будущими коллекциями. Атмосфера там была напряжённой. Чувствовалось, что все привыкли к авторитарному стилю Дмитрия, и любое проявление инициативы, не одобренной им, воспринималось как покушение на его авторитет.
"Анна, ваша концепция 'Русская душа мегаполиса' интересна," – произнесла Ольга, старший дизайнер в их отделе, женщина с холодными, проницательными глазами. – "Но учтите, здесь мы работаем в другом ключе. Никаких вольностей. Дмитрий Олегович предпочитает чёткую структуру и полное соответствие его видению". Она посмотрела на эскизы Ани, которые лежали на её столе, с едва скрываемым скепсисом. "Это слишком... фольклорно. И слишком смело. Для нашего модного дома это не подойдет".
"А я и не собираюсь копировать чужое видение," – не сдержалась Аня. – "Я здесь для того, чтобы предложить что-то новое, иначе зачем вообще нужны конкурсы? Чтобы найти клонов?"
Ольга усмехнулась. "Острый язычок. Но здесь это не поможет. Здесь ценятся дисциплина и умение работать в команде. И ещё... меньше разговоров о деньгах. В нашем кругу это считается... дурным тоном".
Аня лишь покачала головой. Ей было сложно понять этот мир, где все делали вид, что искусство существует отдельно от прибыли. "Знаете, я не понимаю, почему говорить о деньгах – это дурной тон. Мы ведь не в монастыре, а в модном доме. Наша работа – создавать красоту. А красота, как известно, требует инвестиций. А инвестиции – это деньги. Разве нет?"
Её слова вызвали лёгкое недоумение у коллег. Они переглядывались, шептались. Некоторые откровенно посмеивались. "Провинциалка," – услышала Аня шёпот одной из молодых дизайнеров. – "Совсем без понятия о хороших манерах".
Дмитрий Волков, казалось, был везде. Он появлялся неожиданно, молча наблюдал, делал резкие замечания. К Ане он придирался особенно часто.
"Мисс Лисина, что это за рисунок?" – он ткнул пальцем в один из её эскизов. – "Этот принт… он слишком агрессивен. И эта форма… она не продастся. Вы совсем не думаете о практичности?"
"Я думаю о том, чтобы создать что-то уникальное, мистер Волков," – парировала Аня. – "И если вы считаете, что искусство должно быть только практичным, тогда мы можем просто шить одинаковые серые костюмы. Это будет очень практично и, наверное, прибыльно. Но это не мода. Это конвейер".
"Я не просил вашего мнения о конвейере, мисс Лисина. Я просил объяснить, почему этот принт не будет отталкивать нашего покупателя", – голос Дмитрия был холоден как лёд. – "Вы забываете, что работаете на бренд, а не на собственное эго. И бренд должен зарабатывать".
Их столкновения искрили. Каждый раз, когда Дмитрий делал замечание, Аня отвечала дерзко, но с железной логикой. Он придирался к её выбору цвета, к фактуре ткани, к её смелым идеям, а она отстаивала каждую деталь, объясняя, почему именно это, пусть и необычное, будет работать. Эти перепалки заставляли её расти, углубляться в свои идеи, находить всё новые аргументы. Она чувствовала, что, несмотря на всю его критику, Дмитрий внимательно слушает. И, возможно, даже учится у неё.
Однажды, во время очередного спора, Карина Ивановская, которая часто появлялась в их отделе, ехидно вмешалась: "Дим, может быть, ты объяснишь мисс Лисиной, что в 'Волков Мода' не место для экспериментов провинциального уровня? Она, кажется, совсем не понимает наших стандартов".
Дмитрий бросил на Карину быстрый взгляд. "Карина, я сам разберусь со стандартами своих сотрудников. Мисс Лисина учится. И её взгляд, пусть и... своеобразный, может быть полезен. Иногда нам всем не помешает встряска". Он снова повернулся к Ане. "Продолжайте работать над принтами, мисс Лисина. Но постарайтесь сделать их более... коммерческими. Я хочу, чтобы это не только выглядело смело, но и продавалось".
Аня лишь кивнула, но внутренне торжествовала. Он не выгнал её. Более того, он дал ей возможность развивать свою идею, хоть и с оговорками. Это было больше, чем она ожидала. Рабочий день закончился поздно вечером. Аня, совершенно измотанная, возвращалась в свой хостел. Москва казалась огромным, гудящим ульем, где каждый боролся за своё место. Она чувствовала себя маленькой песчинкой, но песчинкой, которая не собиралась сдаваться. Она знала, что ей предстоит долгий и трудный путь. Но она была готова. Готова к борьбе, к интригам, к цинизму этого мира. Потому что она была Лиса. И у неё была цель.