Лиса и Волки

20

Глава 20: Горькая правда и новое понимание
Слова Ани, сказанные с такой надрывной искренностью, повисли в воздухе, обжигая всех троих. Саша стоял, словно оглушенный, его лицо было пепельно-бледным. Каждое её слово, каждая интонация отзывались в нём новой волной боли. Он верил, что она ушла, потому что разлюбила, потому что он был недостаточно хорош. А оказалось… деньги. Его бабушка. Но и её слова о притворстве… это было слишком.
"Притворяться?" – сказал Саша, его голос был едва слышен, полный недоверия. – "Значит, ты... ты притворялась со мной? Ты меня... не любила?" Он смотрел на неё, его глаза были полны муки, в них читалась мольба о хоть каком-то опровержении.
Её сердце сжалось. Она видела его боль, и это было невыносимо. Но она уже начала говорить, и отступать было поздно. Правду, какой бы горькой она ни была, нужно было сказать до конца.
"Я... я не любила тебя, Саша," – сказала Аня, её голос дрожал, но звучал твёрдо. – . Но твой мир... он был слишком яркий бля меня. Мне хотелось попасть в него.. А твоя бабушка… она лишь подтвердила это, предложив мне цену. За твою 'свободу'."
Саша покачал головой, не желая верить. Его руки сжались в кулаки. "Но это же неправда! Ты не такая! Ты... ты не могла быть такой! Зачем? Зачем она так поступила?! И ты... ты взяла эти деньги?! Так легко?! Как могла?" В его голосе смешались обида, гнев и отчаяние. Для него её поступок был равносилен предательству.
Дмитрий, который до этого момента стоял, словно статуя, наблюдая за этой душераздирающей сценой, больше не мог молчать. В нём боролись смешанные чувства: гнев на бабушку, которая так бесцеремонно вмешалась в жизни молодых, боль за брата, и сложное, непривычное ощущение... ревности. Он понял, что всё это время Аня была для него не просто талантливым сотрудником, а чем-то большим. И эта мысль была внезапной и пугающей.
Он сделал шаг из-за угла, его шаги гулко разнеслись по коридору.
"Хватит!" – сказал Дмитрий, его голос прозвучал резко, обрывая их диалог. Он чувствовал, как злость на Сашу за его инфантильность и на бабушку за её методы закипает в нём.
Аня и Саша резко обернулись. Их глаза, полные боли и слёз, встретились с холодным, но теперь уже осмысленным взглядом Дмитрия.
Саша посмотрел на брата, его взгляд на Дмитрия мгновенно изменился. Он увидел в нём не только спасителя, но и соперника. Интуитивная ревность, о которой он сам не догадывался, вспыхнула ярким пламенем. Он видел что Дмитрий защищал Аню, видел как он смотрел на неё. Это было слишком очевидно. Это было невыносимо.
"А ты что здесь делаешь, брат?!" – сказал Саша, его голос был полон ярости. – "Пришёл насладиться зрелищем? Или... или тебе тоже что-то нужно от неё? -он перевёл взгляд на Аню - Что, кончились бабушкины деньги, Аня?!", его голос стал едким, полным сарказма и обиды. – "Ищешь новую жертву? Нового 'спонсора', который даст тебе всё без 'притворства'?"
Аня замерла. Эти слова… они были как удар в самое больное место. Она почувствовала себя так, будто её снова окунули в ту самую "грязь", от которой она пыталась отмыться все эти годы. Ей было больно от его несправедливых обвинений, от его неверного понимания её поступков.
Саша сделал шаг к Ане, его взгляд был лихорадочным, полным отчаяния. "Скажи мне, Аня! Сколько? Я готов тебе платить! Сколько нужно, чтобы ты снова притворялась?! Чтобы ты была рядом со мной! Я заплачу! Скажи цену! Я всё сделаю, чтобы ты была со мной! Даже если тебе и придется притворяться, что ты меня любишь, это будет достойно оплачено! Сколько?! Я могу дать тебе больше, чем бабушка!" В его голосе звучала мольба, смешанная с отчаянием и обидой.
Аня смотрела на него, и её глаза наполнились слезами. Ей было больно. Не от злости, а от жалости. Оттого, что он так и не понял. Что он до сих пор думал, что её можно купить. Что её любовь, её поступки измеряются только деньгами.
"Ты... ты не понял, Саша," – сказала Аня, её голос дрожал, но она говорила с непоколебимой силой. – "Ты до сих пор ничего не понял. Деньги бабушки... они дали мне возможность стать той, кем я являюсь сейчас. Той, кто не нуждается в твоих деньгах и притворстве."
Слёзы покатились по её щекам, но она не отводила взгляда. Она высказала всё, что накопилось. В этот момент она была сильной, хоть и невероятно уязвимой.
Дмитрий слушал, как слова Ани пронзают воздух. Он видел её слёзы, её боль, её силу.
Он сделал ещё один шаг, подойдя ближе к ним обоим.
"Хватит, Саша," – сказал Дмитрий, его голос был низким, но властным. – "и ты не имеешь права так с ней разговаривать. Она не та, кем ты её считаешь."
Саша повернулся к брату, его глаза были полны ярости и ревности. "Не вмешивайся, Дима! Это между нами! Ты ничего не знаешь! Ты всегда был вне всего этого!"
"Я знаю достаточно," – резко оборвал его Дмитрий. – "И я видел достаточно. Иди. Вам нужно о многом поговорить, но не сейчас. Без посторонних глаз." Он посмотрел на Сашу, его взгляд был непреклонен. – "Сейчас же."
Саша посмотрел на Дмитрия, затем на Аню, стоящую в слезах, но с гордо поднятой головой. Он чувствовал себя раздавленным, побеждённым. Он не смог вернуть её. Он не смог её понять. Медленно, словно во сне, он развернулся и пошёл по коридору, оставив их двоих. Его спина казалась невероятно одинокой.
Аня стояла, вытирая слёзы. Она чувствовала себя опустошенной, но в то же время освобожденной. Правда была сказана.
Дмитрий смотрел ей в глаза. В его взгляде теперь читалось нечто совершенно иное – не только уважение и симпатия, но и глубокое, сострадательное понимание. Он видел её боль, её силу, её честность.
"Аня," – сказал Дмитрий, произнося её имя мягко, впервые так неформально. – "мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти." Он протянул руку, словно хотел коснуться её, но остановился. – "Иди. Мы поговорим позже."
Аня лишь молча кивнула в ответ. Она повернулась и медленно пошла в противоположную сторону, растворяясь в коридоре. Её шаги были нерешительными, но в них чувствовалась новая, горькая сила. Она наконец-то скинула с себя это бремя. И теперь, когда правда была сказана, ей предстояло понять, что это изменит между ней и Дмитрием. А возможно, и между ней и самой собой.