Лиса и Волки

24

Глава 24: Извинения и новая тактика
Слова Ани, сказанные в коридоре, стали для Саши не просто откровением, а настоящим ударом тока. Он, словно оглушенный, ушел, но каждое её слово, наполненное болью и искренностью, отзывалось в его сознании. "Я его так любила," – эта фраза билась в его голове, разбивая вдребезги все его иллюзии и обиды. Он наконец понял, каким инфантильным дураком он был, как своими предрассудками и гордыней сам оттолкнул единственного человека, который по-настоящему его любил. И как его бабушка, с её благими намерениями, лишь усугубила эту трагедию.
Саша провёл остаток дня в оцепенении, а ночь – в мучительных раздумьях. Утром он пришёл в "Волков Мода" совершенно другим человеком. Исчезла показная беззаботность, ехидные усмешки и провокации. Его взгляд стал осмысленным, серьёзным, но в то же время полным надежды и раскаяния.
Он нашел Аню в её отделе, склонившуюся над эскизами. Подошёл к ней медленно, без обычной резкости.
"Аня," – сказал Саша, его голос был тихим, почти неуверенным. – "Можно тебя на минуту?"
Аня подняла голову, настороженно глядя на него. Она ждала очередной колкости, очередной попытки её задеть.
"Что тебе, Саша?" – спросила она, стараясь сохранить отстранённость.
"Я… я хотел извиниться," – сказал Саша. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. В его глазах читалась искренняя боль. – "За всё. За свои слова тогда, когда я обвинял тебя в 'грязи'. За своё поведение сейчас, за то, что я тебе говорил, за то, как я себя вёл. Я был дураком. Инфантильным, эгоистичным дураком, который не мог видеть дальше своего носа. И мне бесконечно жаль, Аня. Прости меня, пожалуйста."
Аня смотрела на него, не веря своим ушам. Это был не тот Саша, к которому она привыкла за последние дни. В его словах не было ни грамма фальши, ни нотки упрека. Только искреннее, глубокое раскаяние. Её сердце, такое закалённое и закрытое, вдруг дрогнуло.
"Что... что ты такое говоришь, Саша?" – пробормотала Аня, растерявшись.
"Я говорю правду, Аня. Горькую правду о себе," – сказал Саша. – "Ты была права. Я не понимал. Я был ослеплен своей обидой, своей гордостью. И я жалел себя и не видел, что за твоими словами о 'деньгах' стояла боль и желание сохранить достоинство. Я… я был ужасен. Я хочу всё исправить, Аня. Если это возможно. Я хочу начать сначала. Не как раньше, а по-настоящему." Он протянул к ней руку, но тут же опустил её, словно боясь спугнуть её. – "Пожалуйста, дай мне шанс. Хоть один."
Аня почувствовала, как её глаза снова наполнились слезами. Это было так неожиданно. Так искренне. Все эти годы она ждала этого, хотя и пыталась убедить себя, что ей всё равно.
Эта новая тактика Саши не осталась незамеченной. Дмитрий Волков, который теперь, после откровений в коридоре, видел в Ане не только талантливого сотрудника, но и женщину, в которую он, сам того не осознавая, начал влюбляться, наблюдал за всем происходящим с нарастающим раздражением.
Он видел, как Саша постоянно ищет встреч с Аней. Он видел, как он приносит ей кофе, помогает ей с тяжёлыми папками, как он задерживается допоздна, просто чтобы быть рядом. И самое главное – он видел, как Саша любит ее.
"Анна, я подумал о твоих эскизах," – сказал Саша, подходя к Ане, когда Дмитрий был поблизости. – "Ты знаешь, я раньше был таким глупым, не понимал глубины твоих идей. А сейчас... Я вижу, как ты выросла. И я горжусь тобой. Правда."
Эти слова, сказанные с такой искренностью, бесили Дмитрия. Он видел, как Аня смягчается, как в её глазах мелькает тоска и прощение. Ему было невыносимо, что Саша, который так долго издевался над Аней, теперь, когда Дмитрий сам начал испытывать к ней нечто большее, вдруг решил прозреть.
Ревность Дмитрия росла с каждым днём. Она была всепоглощающей, обжигающей. Он видел, как меняется Аня, как она начинает оттаивать под напором Сашиной искренности. И это причиняло ему невыносимую боль. Его брат, всегда такой беспечный, теперь, когда он, Дмитрий, наконец-то почувствовал что-то настоящее, вдруг стал соперником.
Дмитрий стал раздражительным. Он резко разговаривал с сотрудниками, был не в духе. Он ловил себя на том, что постоянно ищет Аню глазами, а когда находит, его взгляд невольно скользит к Саше, который всегда где-то рядом.
Однажды он не выдержал. Он застал Сашу, когда тот, что то рассказывал Ане.
"Саша!" – резко сказал Дмитрий, его голос был полон скрытой ярости. – "Тебе не кажется, что у нас есть дела поважнее, чем эти... спектакли?"
Саша обернулся, его взгляд был спокоен. "О, Дима. Неужели ты не рад, что я наконец-то остепенился? Что я пытаюсь исправить свои ошибки?"
"Твои 'исправления' мешают работать," – прошипел Дмитрий. – "Иди займись чем-нибудь полезным. Или иди к отцу, поговори с ним. Он ждет твоего участия в делах компании."
"Я здесь, Дим," – спокойно ответил Саша. – "Я уже участвую. Просто по-своему. Я пытаюсь вернуть то, что когда-то потерял по глупости. И это, брат, тоже очень важный бизнес. Возможно, даже важнее всех коллекций."
Дмитрий лишь сжал кулаки. Он понимал, что слова бессмысленны. Саша был полон решимости. И теперь, когда Аня была для него чем-то большим, чем просто талантливый дизайнер, Дмитрий чувствовал себя в ловушке. Он хотел быть рядом с ней, защищать её, но Саша, с его новой тактикой, был вездесущ. И это бесило Дмитрия до глубины души. Игра только начиналась, и ставки в ней были невероятно высоки.