Лиса́ Ли́са. Врушка В Академии

Гален

Кабинет покойной был вполне пристойного вида. Здесь, как и везде, скрипели затертые половицы, но все было аккуратным. Простенькая темная мебель, висит картина с летним пейзажем, стоят расписные вазочки. Все убрано и сложено, ничего лишнего нет. На столе стоят только письменные принадлежности, чернила еще не успели засохнуть.

Воздух был затхлый, скорее всего, кабинет не проветривали. И он все еще хранил присутствие бывшей хозяйки: пахло старостью и травами.

Я ощутил некую тоску, словно потерял что-то, что никогда и так не было моим.

– Сейчас, – взмыленный Першик суетился, как игрушечный волчок. Он снял картину, и я смог увидеть простецкий деревянный сейф. Крутанув ручку, господин Волес протянул мне завещание и письмо.

– Вот, даже не распечатывал. Это лично тебе было написано, – сообщил услужливый помощник.

Я к своему удивлению ощутил дрожь в руках, но всеми силами постарался не показывать волнение. Положив документы на стол, взял нож для конвертов, и вскрыл письмо.

«Дорогой Гален!

Прости, что я обратилась к тебе так, без почестей. Я знаю, ты не рад ответственности, коей я тебя оградила, но, надеюсь, ты поймешь старушку. Возможно, ты даже зол на меня, что я не нашла тебя раньше, и ты был вынужден всего добиваться сам. Однако мысли мои никогда не были поражены корыстью. Позволь рассказать тебе свою историю…

Очень давно, когда я еще была молода, у меня был сын и муж. Моему счастью не было придела и меня ничего не интересовало кроме семьи. Мой мальчик, Дирр, собирался стать выдающимся магом, только вот у войны были другие планы. Ты не застал этого страшного времени, и я рада этому. Но не всем так повезло. И одной зимой я не только овдовела, но и потеряла единственного ребенка. 

Я могла выйти повторно замуж и возможно, имела бы еще детей, но скорбь моя была так велика, что я не смогла. Просто уехала куда подальше, купила себе небольшой дом и стала затворницей.

Спокойно жить я не смогла. Однажды, прогуливаясь по местному рынку, я обнаружила девочку-беспризорницу. Чтобы прокормить себя, она колдовала. Тайком, в надежде, что ее не видят. У нее не всегда выходило, так как ребенка не кому было научить колдовству…

Тогда я поняла, что могу помочь этой девочке. И не только ей, а и другим таким же детям! Чьи родители не могут заплатить за колдовскую школу, или не хотят обучать своих детей… а у кого-то родителей и вовсе нет…

Возможно, Небесная чета поступила так жестоко со мной, чтобы я нашла свое предназначение. Как бы то ни было, но я потратила все свои сбережения, чтобы построить академию магии в провинциальном городке Бервич. Надеялась, что мой поступок станет примером для многих.

Мой магический ресурс всегда был очень слаб, а с возрастом, как пропадает у людей зрение и слух, стала меркнуть моя сила. Однако я никогда не оставляла детей. Я пыталась найти им учителей, но никто из титулованных магов не хотел ехать в такую глушь, и отчасти я их понимала. Поэтому все приходилось делать самой. Я пыталась обучить детей всему, чему знала, но этих знаний было катастрофически мало, тем более в последние годы, когда даже руки отказывались слушаться меня.

Мне не хватало квалификации и нужных людей, а как руководитель я была слишком никудышней. Из этой академии за столько лет так и не вышло прекрасного места. Но я отказывалась в это верить и боролась до последнего. Ведь многие дети, может, и не стали магами, однако могли контролировать свою силу.

Когда же стала ощущать, что мой час не за горами, задумалась о достойном приемнике. Увы, среди местных я не смогла никого найти. У некоторых нет достаточно знаний, другие – не понимают, зачем нужна магия. Поэтому я решилась найти того, кто сможет понять меня и обустроить академию.

Волею богов я вышла на твой след. Позволь объяснить, почему я не знала о тебе никогда и не думала искать аж до того времени, как пробил мой час. Дело в том, что мой покойный брат, пусть Небесные супруги будут к нему благосклонны, скончался в очень молодом возрасте. Он был моряком, и я знать не знала, что в чужом краю у него была возлюбленная. Эрин познакомился с ней в одном из портов, она была подавальщицей. Однако рассказать о ней семье он не успел, или не захотел; также и не узнал, что девушка понесла от него. О подробностях всей истории я могу только догадываться, но знаю, что Эрин успел сказать избраннице свое имя. Так родившееся дитя знало имя своего отца. Может, сын Эрина и искал отца, но узнав о его кончине, не стал узнавать что-то о родственниках по его линии. Как бы то ни было, кровь нашего рода стала продолжаться и сохранилась в тебе, Гален. 

 Увы, но так лично и не смогла увидать тебя. Я пишу это письмо, в надежде, что господин Першик сможет отыскать тебя и передать тебе мои поручения.

Всю жизнь, дорогой Гален, я заботилась о чужих детях, помогала сиротам с даром и обездоленным, не зная, что где-то живет мой двоюродный правнук с такой же тяжкой судьбой. Ты вправе ненавидеть меня, ведь я могла стать тебе семьей, которой у тебя не было. Но я надеюсь на твое благоразумие и доброе сердце. Ведь ты, как никто иной поймешь этих детей и не сможешь остаться безучастным…»

Я отложил письмо, желая перевести дух. Пожалуй, мне было на что злиться на мадам Ведан. Только вот воспитание не позволяло. И все же, она хотела взвалить на меня все заботы, когда я столько вынес и вот, после стольких испытаний, судьба улыбнулась мне. Меня ждала блестящая карьера, а не какая-то провинциальная школа. Это было слишком…

– Ну что, прочел? Там есть что-то про меня? – до этого тихо стоявший в уголочке господин Волес решил осторожно напомнить о себе.

Словно только что о нем вспомнив, я спохватился. Не хотелось, чтобы кто-то видел меня таким подавленным.