Лисёнок мой

Глава первая

Жизнь Давида Николаевича нельзя было назвать идеальной. И хорошей тоже. Скорее ниже среднего. Так считал он сам и об этом сообщал всем остальным. Новинки моды, техники и магии не радовали, а заставляли, скрипя зубами, пересчитывать деньги в кошельке, потому что его дочка четырнадцати лет от роду обожала покупки. Вот и сегодня она вложила ему в чемоданчик вырванную страницу из журнала, которую он обнаружил во время обеда.

«И как понять, чего она снова хочет? — размышлял он. — Нет, короткую юбку до колена я ей не куплю: пусть ходит в брюках, раз так их просила. А вот насчёт фамильяра на другой стороне листа стоит подумать».

Его малышка становится взрослой, и дух-помощник ей не помешал бы. Но вот скажите, зачем ей материальный прислужник? Эти новые изобретения магов, которые они же и расхваливали на каждом шагу, сильно не нравились Давиду Николаевичу. Они не исчезали, а превращались в незримого духа, когда были не нужны и, что ещё хуже, были разумны! Вы можете себе это представить?

— А если ему взбредёт в голову нанести вред хозяину? — недовольно пробормотал Давид Николаевич, сминая листок и отправляя его метким броском в мусорную корзину. — Общение с духами никогда до добра не доводило.

— Не знаю, моя жена довольна, — отозвался его новый напарник Егор Сергеевич, которого по молодости лет все называли Егоркой и никак иначе. — Купил ей две недели назад, вместе копили на первый взнос, я ещё и кредит взял. Так она уболтается с ним, а когда я прихожу, молчит. Лепота!

— Скоро ей наскучит, и она снова про тебя вспомнит, — усмехнулся Давид Николаевич.

— Упаси боже! Я и так подумывал о разводе, потому что все её пересказы сплетен дико раздражают. Мне всё равно, кто кого из знати бросил, снова вернулся и далее по списку.

— Верно, нас это не касается, пока они не начали друг друга убивать.

День сегодня выдался спокойным. Давид Николаевич давно заметил, что в четверг количество звонков и посещений гораздо ниже, чем в любой другой день. С чем это связано, он не знал, и ударяться в исследования был не намерен. Важно то, что в четверг он и его напарник не патрулировали город, а сидели в кабинете, занимаясь бумажной работой. Прекрасный день для отдыха и неспешных размышлений.

Повернув голову, Давид Николаевич обратил внимание, что растения на подоконнике давно не поливали. Сморщившись и помянув про себя забывчивых уборщиц, он тихо приказал:

— Рив, полей цветы, но не более двухсот миллилитров на горшок!

Рядом с его стулом соткался низенький безобразный карлик в коричневых штанишках и рубашке и, взвившись в воздух, полетел к окну. Взяв в ладошки кувшин для полива, он старательно исполнил повеление и, поставив тару на место, испарился.

«Крайне удобно! И что все находят в материальных фамильярах? Многозадачность? Нет уж, увольте, духи лучше, пусть и каждую задачу приходится разъяснять в деталях», — отметил Асваров.

Его напарник проводил духа восторженным взглядом, вздыхая, что ему, увы, «повезло» родиться в самой обычной семье и подобного наследия в виде воплощающегося помощника он не имел. Егор понимал, что до ранга стража, а тем более хранителя города, дослужиться ему – простому городовому – будет непросто. Поэтому он старательно пытался подружиться с Асваровым и всегда прислушивался к его советам, надеясь на рекомендации. Ведь ещё недавно он выходил на патрули без казённого духа, но вот уже третью неделю брал под расписку заветный камушек, вплетённый в кожаный браслет. И чья это была заслуга, Егор прекрасно понимал, а потому совершенно не обижался на наставническое отношение коллеги.

В последние два часа рабочего дня в участок пришли всего трое граждан. Двоих выслушали Егор и Давид Николаевич, последний оказался какой-то важной шишкой, и его принял сам начальник, с поклонами проводя в свой кабинет. Их район был одним из самых спокойных в Ридорре, и служить здесь было одно удовольствие.

Вечером, собрав чемоданчики, мужчины вышли из здания и пошли по направлению к площади Непобедимых. За ней располагался большой магазин, в котором оба городовых любили делать покупки. Возможно, в этом были повинны скидки для представителей закона, а может, и обольстительные улыбки продавщиц, и их красивые ножки, которые можно было хорошо рассмотреть благодаря новомодным юбкам. Чувство прекрасного не было чуждо ни Давиду Николаевичу, ни его напарнику, а потому они были здесь частыми гостями.

— Хлеб, печенье, молоко, сыр, котлеты, — проверял свои покупки Егор. — Вроде ничего не забыл.

— Утром ты упоминал ещё масло и гвоздику, — напомнил тому Давид Николаевич.

— Точно, спасибо. Мне ещё масло, пожалуйста, подсолнечное. А гвоздика – это я про цветы, надо на могилу к матери завтра сходить. Куплю по дороге.

— С вас за всё сто семнадцать монет, — приятный голосок продавщицы поднял настроение, несмотря на озвученную сумму. — Что-нибудь ещё?

— Нет, это всё, — Егор достал одну купюру достоинством в сто монет и ещё восемь кругляшек: одна достоинством в десять монет и семь по одной.

В Кинерийском царстве деньги назывались просто – монеты, пусть уже и появились их бумажные эквиваленты. Это не чужие кси и амиры, что в ходу за Зелёным морем, а родные чеканки. Время от времени монеты пытались назвать как-то иначе, но чаще всего обозначения были слишком мудрёными и про них так же быстро забывали.

— А для вас? — девушка перевела взгляд на Асварова и обворожительно улыбнулась.