Лисёнок мой

Глава седьмая

Завтрак Давид Николаевич благополучно проспал и встал ближе к девяти утра. Судя по зевающей Аглае, которая копошилась на кухне, режим питания сбился у обоих.

— Доброе утро, папенька, — заспанным голосом поприветствовала дочь, не забывая переворачивать оладушки на сковороде.

— Доброе, Аглая. Как успехи с платьем?

— Мне нужно кое-что докупить. Я отбегу до лавки фурнитуры, если ты не против?

Давид Николаевич почувствовал некоторую недосказанность, словно дочь хотела поделиться чем-то ещё, но не озвучила, и решил не обращать на это внимания.

— Да, только возьми с собой Элиота. Ночью в нашем районе меня пытались ограбить.

— Хорошо, — в глазах дочери мелькнул интерес, и Давид Николаевич уже за завтраком поведал подробности.

В очередной раз он напомнил о правилах безопасности на улицах, а также перечислил опасные районы, куда попросил не ходить. К его словам Аглая отнеслась серьёзно.

— Где Лисёнок? — наконец Давид Николаевич заметил отсутствие рыжеволосого фамильяра.

Почему-то на этот простой вопрос дочь отвечала очень долго, явно вспоминая что-то волнительное. Жаль, что в вопросах воспитания ему больше не на кого было положиться и не с кем посоветоваться. Не нравились ему подобные умалчивания.

— Я дала ей задание перебрать старые вещи. Привести в порядок и перешить то, что ещё можно, и отложить то, что безнадёжно устарело и подойдёт только на детали. Так что она в кладовой. Вернусь, посмотрю, что у неё вышло. Я могу идти? — Аглая бросила взгляд на часы и явно заторопилась.

— Беги, чего уж там, приберусь на кухне.

Едва дочь выскочила из столовой, Давид Николаевич перехватил последовавшего за ней Элиота и прошептал тому на ухо:

— Если она встретится с кем-то, кого назовёт Антоном, запомни всё, о чём они будут говорить, вплоть до интонаций, жестов и выражений лица этого юноши.

— Я понял вас, господин.

Возможно, он перестраховывался и дело действительно только в платье. Хотелось бы в это верить. Однако Давида Николаевича расстраивало, что Аглаю сейчас больше занимал выпускной, чем сами экзамены. В итоговых отметках он не сомневался: дочь всегда была в числе первых, но червячок волнения всё же грыз сердце. Давид Николаевич не хотел давить на дочь, но, если в ближайшие пару дней она продолжит носиться с одним лишь платьем, придётся напомнить, что он позволит ей надеть этот наряд, только если она сдаст все предметы на отметки «хорошо» и «отлично». В его силах было запретить ей идти на праздник.

Выходной следовало потратить с пользой, а потому, совместно с Ривом завершив уборку и взяв из спальни папку с бумагами, Давид Николаевич направился к беседке в саду. Налоги он всегда платил вовремя, но порой предварительная подготовка позволяла весьма сэкономить на оплате.

Разместившись в кресле и вдохнув весенний запах, он осмотрел прибранный сад и приведённые в порядок кусты и деревья. Всё же хорошо, когда есть, кому поручить работу.

В окне бывшей комнаты Аглаи на мгновение мелькнул силуэт Лисёнка со стопкой вещей в руках. Фамильяр без дела не сидела и отнеслась к заданию со всей ответственностью. Разбирая шкафы, она рассматривала вещи и часть из них складывала на диванчик у окна. Завершив работу с одеждой, она забралась на стул и сняла коробку с верхней полки. Внутри оказались какие-то записные книги в шёлковых обложках, перетянутые синей лентой. Там же лежала и рамка с тусклым изображением. Направив магию в кристалл, Лисёнок подзарядила артефакт и стала рассматривать проявляющуюся картину: хозяин стоял в парке вместе с дочерью и женщиной, одетой в красивую зелёную блузку и длинную коричневую юбку. Фамильяру показалось, что этот комплект попадался ей в одном из шкафов. Рыжие волосы незнакомки были ровно того же цвета, что и у неё, но внешность всё же отличалась. Родинка на щеке, другие линии скул и носа, незаметные веснушки, скрытые пудрой…

Вернув картину в коробку, Лисёнок взяла книги, оказавшиеся дневниками. Игривый почерк и рисунки указывали на женскую руку автора. Многие записи носили эмоциональный характер и своей трогательностью вызвали слезинки у фамильяра. Владелица этих рукописей любила мужа и дочь. Любила её господина.

«Интересно, а смогу ли я заменить её? Ведь госпожа Аглая так просила об этом…» — подумалось Лисёнку.

Поведя головой, она посмотрела на ещё одну коробку в шкафу и снова забралась на стул, чтобы добраться до спрятанного. Здесь обнаружились колбочки духов и косметика. Открыв несколько флаконов, фамильяр выбрала аромат из жёлтого бутылька и нанесла на кожу. Почему-то ей показалось, что это лучший запах среди всех духов, что хранились в коробке.

Надев зелёную блузку и коричневую юбку, она нашла похожую обувь, которая оказалась ей по размеру.

Зеркала в кладовой не было, при переезде на мансарду его забрала Аглая, а потому Лисёнку пришлось уйти в господскую спальню, чтобы посмотреть на себя и с помощью чёрного карандаша пририсовать недостающую родинку.

«Всё ещё не похожа!»

Пересмотрев косметику, она нашла способ подправить некоторые черты и постаралась повторить позу, что увидела на магической картине.

И в этот момент в комнату вошёл хозяин, заставив подпрыгнуть от неожиданности. На его лице промелькнуло удивление, надежда, неверие, осознание и, наконец, раздражение.