Лисёнок мой

Глава восьмая

В гостиную ступили трое. Беловолосый юноша бережно баюкал руку, вокруг него квохтала невысокая тонкая темноволосая женщина в достаточно дорогом зелёном платье и при украшениях. И словно отдельно от них шествовал крепкий мужчина чуть старше тридцати лет.

Давид Николаевич тут же прикинул, что старший сын родился у гостя примерно в шестнадцать-семнадцать лет – распространённое явление среди неблагородных. Знатные рода же, напротив, предпочитали сначала провести наследников через институты или службу в армии и лишь после двадцати лет настаивать на внуках. Хотя случались и в их кругу ранние роды, всё же дети бывают порой слишком непредсказуемыми.

— Приветствую в своём доме, — произнёс Давид Николаевич, поднимаясь и коротко кивая вошедшим. — Не откажете опробовать чай? Привезён из Амарского королевства – Шинарийская роза…

Этот сорт чая — самая драгоценная баночка в его доме, которая использовалась лишь в крайнем случае. Как сейчас, например, когда нужно было пустить пыль в глаза.

— Доброго дня, пусть он и оказался несколько подпорчен, — отозвался мужчина, осматривая комнату, — не откажемся от вашего гостеприимства.

— Барон Давид Николаевич Асваров, страж и хранитель города, — представился хозяин дома, намекая, что не планирует придерживаться простого общения.

— Кхм, вы не в том положении, чтобы требовать от нас… — начала визгливо сообщать женщина, но оборвала речь, встретив взгляд обернувшегося к ней мужа.

— Ваше Благородие, прошу прощения за супругу. Я Дмитрий Николаевич Рижельский, это моя супруга Антонина Сергеевна и мой сын Антон Дмитриевич. Мы прибыли в связи с инцидентом, произошедшим сегодня в парке у лицея царевича Кирилла.

— Что ж, это было очевидно, — еле заметно пожал плечами Давид Николаевич, садясь обратно и взмахивая рукой, отдавая приказ Лисёнку приступить к подаче чая.

— Быть может, Аглая Давидовна присоединится к разговору? — уточнил Дмитрий Николаевич, опускаясь в кресло напротив.

— В этом нет нужды, — барон отпил из чашки, прежде чем продолжить разговор. — Всё, что необходимо, я уже узнал. Теперь хотелось бы услышать вашу версию.

— Произошло неправомерное нападение фамильяра на нашего сына, — озвучила причину визита Антонина Сергеевна, слегка обнимая Антона, рядом с которым и разместилась, — и мы хотели бы получить справедливую компенсацию либо решить вопрос устраивающим детей способом.

— Это каким же? — ухмыльнулся Давид Николаевич.

— Женитьбой, конечно, — продолжил речь Дмитрий Николаевич, — насколько знаю, наши дети дружат, Антон влюблён в Аглаю и не пытался ей навредить. А фамильяр совершил атаку без приказа вашей дочери, расценив ситуацию совершенно не верно. Теперь же все, кто видел этот досадный эпизод издалека, будут считать нашего сына виновником конфликта. И в этом виноваты вы, Ваше Благородие!

— Интересная интерпретация, — вздохнув, Асваров кивнул фамильяру, которая выставляла на столик печенье, заодно замечая алчный взгляд мальчишки. Тот явно был не в курсе, что материальных помощников у них двое. — Антон Дмитриевич, что вас привлекло в Лисе? Неужели то же, что и в остальных фамильярах моей семьи?

— Я давно мечтаю о своём фамильяре, извините, если показался невежливым, — нашёл верные слова юноша, справляясь с эмоциями.

Мать постаралась незаметно для хозяина дома погладить сына по спине и несколько нетерпеливо озвучила:

— Если вы против свадьбы, то мы согласны на компенсацию в виде данного материального духа.

— Исключено, — поморщился Асваров. — Её стоимость – почти полмиллиона монет, ваша попранная гордость и рядом не стоит.

Упоминать о том, что Лисёнок досталась ему за бесценок, он точно не собирался.

— Полмиллиона… — еле слышно прошептал Антон, бросая взгляд на окружающее их обустройство комнаты.

Этот дом не походил на особняк богатеев, но озвученная сумма говорила о том, что им хватает денег, чтобы купить нечто получше. А значит, они сознательно живут здесь.

«Но почему? Почему?!» — недоумевал юноша.

— Как будем решать вопрос с вашей точки зрения? — взял слово отец семейства, весьма наглого с точки зрения Давида Николаевича.

— Если вы явились сразу ко мне, а не в больницу, то ситуация далека от критической. Я прямо сейчас наложу на вашего сына Малое исцеление, и, если этого будет недостаточно, пришлите мне счёт, подтверждённый печатью из больницы.

— И вы считаете, что этого достаточно? — снова вспыхнула женщина, поправляя тёмную прядь, выбившуюся из причёски.

— Вполне. А у вас, Антонина Сергеевна, иное мнение?

— Я бы хотела услышать отказ от вашей дочери.

Давид Николаевич посмотрел на старшего Рижельского и, обнаружив в его глазах полную поддержку супруги, вздохнул и обратился к Лисёнку:

— Позови Аглаю и Элиота.

— А его зачем? — дёрнулся Антон, морщась от боли в руке – настоящей или вымышленной, без сканирования и не сказать.

— С ним она чувствует себя в безопасности, — легко пояснил Асваров, стараясь вызвать у юноши агрессивное поведение, но того в очередной раз остановили поглаживанием по спине.