Лишённый имени

Город крыс, часть I – «Руины»

Я весь напрягся, вцепившись в копьё. Древко я вставил в выбоину на кирпичной стене. Когда-то кладка была оштукатурена и даже украшена искусной лепниной, но времена эти давно прошли.

Я наклонился, стараясь держать копьё пониже. Кабан с рёвом нёсся на меня. Сразу видно, не хищник – пытается напугать.

Хрясь!

Секач налетел на сделанный из ржавой стамески наконечник и, не видя ничего от ярости, рванул ко мне, нанизывая себя на сучковатое древко. Копьё трещало, но держалось. Всего лишь мгновение, и свин уже дошёл до развилки, где от ствола сосенки отходили две мощных ветки.

Эта «перекладина» застопорила его, но он продолжал реветь и вращать глазами, клацая пастью, из которой торчали устрашающего вида клыки. Я распрямился и, подхватив палицу, принялся лупить ей вепря по уродливой башке.

Кабан ревел, явно думая только о том, как бы порвать раздражающего человечишку. Голова свина быстро превратилась в одно сплошное кровавое месиво, но вепрь и не думал помирать. Я стал терять дыхание, начиная уставать, и в этот момент в кабаний бок, круша рёбра, влетел еле видимый ударный импульс.

Это жахнула магией подкравшаяся с фланга Мурка. Кабан затих, ноги его подкосились, и он осел. Я стоял тяжело дыша. Рысь тем временем подошла ко мне и стала тереться о ногу. Кажется, она была довольна сегодняшней охотой.

Да, да, Муркой я теперь звал ту самую рысь. Имя своё она получила потому, что, когда я пришёл в себя возле разрушившегося дома, она мурлыкала, словно рядом работал какой-то мощный агрегат.

Не знаю уж, как так вышло, но безумие покинуло её. Даже не так, она словно бы стала огромной домашней кошкой, способной бить, как минимум двумя видами заклинаний – узкими импульсами и широкой ударной волной. Ещё в бою она могла на несколько секунд покрываться полупрозрачной бронёй. Как всё-таки хорошо, что рысь на моей стороне!

На самом деле здесь многие звери умели колдовать. Волки, например, накладывали панику, а кабаны имели волшебный щит. Медведи вообще могли использовать до десятка разных заклинаний. Здесь без естественного магического фона энергии на колдовство у животных не было. Наверное, только это спасало меня, уравнивая наши шансы.

Откуда Мурка брала силу, оставалось для меня неразрешимой загадкой. То ли так подействовала медвежатина, всё-таки медведь спал на магическом круге, насыщаясь его энергией, то ли рысь смогла впитать силу в момент разрушения дома, но теперь Мурка имела её предостаточно.

Она даже умела лечить. Стоило ей потереться о мою ногу и мне становилось немного легче. Дурнота и муть в голове уходили. Собственно, насколько мне было плохо до того, я почувствовал, лишь когда встретил Мурку.

Я думаю, мне порядком надавали по голове во время этого их богомерзкого ритуала. Так что теперь я страдал от сотрясения, а может, даже и лёгкого ушиба мозга.

Впрочем, как всякая кошка на первое место Мурка всё-таки ставила себя любимую. Мы шли вместе всего пятый день, а она уже освободилась от лишая, и там, где раньше были шелушащиеся красные пятна, теперь отрастала жёсткая шерсть.

Для Мурки я, скорее всего, был танком из компьютерных игр. Она выманивала противников на меня, а сама отходила в сторону и стреляла в них с безопасного расстояния.

Впрочем, совсем не только это. Меня не покидало ощущение, что Мурка меня куда-то ведёт. Если я останавливался, не для того, чтобы разделать очередную добычу и, естественно, покормить мою спутницу, рысь начинала беспокоиться и даже требовательно мяукала, правда, совсем тихо. Когда я продолжал двигаться в правильном, с её точки зрения, направлении, она вознаграждала меня мурлыканьем.

Впрочем, нам было явно по пути, и больше я думал об открывшихся возможностях охоты. Мы справились с парой волков, показавшихся мне очень невкусными, но зато шикарно зашедших Мурке. Потом нам встретился средних размеров олень. Редкостно хреновый противник, доложу я вам.

Мне пришлось изображать тореро, пока Мурка пыталась в него попасть. Походу она трижды промазала. Если бы не навыки боя с кистенём, нам бы несдобровать.

Я крутил перед собой восьмёрку и при любой возможности дубасил эту благородную гадину. Кто вообще назвал оленей благородными. По-моему, так сволочь сволочью — напал на меня со спины, если бы не Мурка…

С кистенём сто́ит рассказать, получилась отдельная история. Каким-то образом дом, разрушаясь, выкинул фонтан мусора, хранившегося на чердаке, туда залезть я просто не додумался. Среди хлама я нашёл швейный набор, драный рюкзак, который я почти целый день зашивал и шарообразную гирю от часов. Так, я оказался упакован лучше некуда.

Позже, уже в Курносовке, я нашёл отличное ведро. По дороге я собрал дикий чеснок и щавель. Они оказались такие ядрёные, что прям крутило. Наверное, тоже изголодались и собирались меня таким образом погубить.

Впрочем, из толчёных листьев получался замечательный маринад. Жаль, только соли обнаружить не удалось.

Однако вернёмся к нашим приключениям. Наихудшими противниками оказались десяток зайцев, напавших толпой со всех сторон. Я пытался дубасить их кистенём и палицей, а Мурка лупила лапами и била ударной волной. Получалось у нас плохо, они двигались быстро и слаженно, нам до них было очень далеко. Как мы остались живы, не поняли ни я, ни рысь.

Ещё нам встретился пчелиный рой, который Мурка смогла-таки завалить с одного выстрела. Меня, правда, порядком изжалили, но ничего, я привычный. У меня батя, царствие ему небесное, держал пасеку, и пчёлами меня не напугать.

Вот так, в Териоки, так здесь называли Зеленогорск, я пришёл просто счастливым человеком. Я отъелся, ещё и здоровье поправил. Да и Мурка умела греть совсем не только тело. Рысь давала то, что было значительно важнее — душевное тепло. Все кошки умеют это, и мы — двуногие очень на многое ради него готовы.

Так вот, о Тириоки…

Что вы представляете при слове Зеленогорск?

Вот в моём лично воображении возникают лето, солнце, бьющее между стволов вековых сосен, морской воздух, пляж, какого-нибудь из здешних санаториев – Восток-6, Буревестник, Дюны.