Лишняя принцесса. Дом пепла и слёз

8

Из тени дерева вышел Северин, бросил гончей: «Место!» — таким тоном, что у меня волосы встали дыбом, и я беспомощно оглянулась.

Сигать в кусты? Глупо.

Тварь нехотя отступила, но продолжала сверлить меня взглядом, в котором читалось явное желание попробовать меня на вкус.

— Кажется насчет тебя я погорячился. Для полукровки у тебя мозгов маловато, и ты создаешь слишком много шума, — Северин недовольно цыкнул и укоризненно подозвал к себе гончую.

Та, взрыв землю задними лапами, поскакала к нему вприпрыжку и, заметив кусочек, зажатый в его ладони, мгновенно припала на передние лапы и вильнула хвостом.

Сенешаль выглядел слегка помятым, будто не спал пару дней.

— Ты опоздала, — Сенешаль взглянул на свои ногти. — Я ждал, что ты управишься гораздо быстрее.

— Ты… ты играешь со мной? — выдавила я, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Мы оценили твое рвение, но Ада не любит, когда гости уходят, не дождавшись завтрака.

Вот это вот «чудо» — Ада? Ну и имечко. В самый раз.

Северин сделал скользящий шаг вперёд и… всё произошло слишком стремительно для моего восприятия. Мир вокруг меня поплыл. Два пальца коснулись моего запястья, слегка повернули. Нож исчез из моей руки

Сенешаль подбросил нож в воздух и, не глядя, поймал.

— К нему не хватает вилки.

Он бесцеремонно схватил меня под локоть и потащил в сторону.

— Глупо, Вируока. Ты могла разбиться. Будешь упираться — придется есть холодное. Там завтрак остывает.

Мы устроились в беседке. Виноградные лозы обвивали ее с двух сторон так плотно, что не оставалось ни малейшего просвета. Кажется это ее я видела из окна кабинета сенешаля.

Свою самодельную «суму» я поставила у ног, и Ада заинтересованно к ней принюхивалась.

Передо мной стояла тарелка с остывающими оладьями, обильно политыми вареньем, но аппетит так и не появился.

Пока я сверлила сидящего напротив Северина взглядом, он, элегантно вскрывал яйцо всмятку.

— Ты думаешь, что ты здесь случайно, — Северин сделал глоток из чашки. Длинные сильные пальцы крепко обхватили тонкий фарфор. — Что я — просто скучающий лорд…

— А это не так? — я дерзко вскинула подбородок. — Всё, что я вижу перед собой, это мой похититель и его цепной пёс.

— Придержи язык, смертная. Твоя жизнь в моих руках. Хочешь свободы? — Он пристально посмотрел мне в глаза. — Заключим сделку. Я предлагаю тебе вечер среди тех, кто считает тебя грязью. После — твой Вермис получит свободу, а ты — ключ от ворот этого замка.

— И всё? В чём подвох, с-сенешаль? – я скрестила на груди руки.

— Пока ты исполняешь свои обязательства, — продолжил он, игнорируя мой вопрос. — твой «друг» останется жив.

Я задумалась. Один вечер изображать куклу в обмен на путь домой? Слишком просто. Но альтернатива — гнить здесь вечно или стать обедом для местных тварей.

— Ты либо врешь, либо недоговариваешь. — Я прищурилась. — Кста-ати… Кто были мои родители? Вряд ли спросил о них из простого любопытства. И ты видел что-то на том камне. Что это значит?

— Фэйри не лгут, — он наконец посмотрел мне в глаз0 и нехотя добавил. — Один из твоих родителей определенно принадлежал к нашему народу.

— Всего один вечер? — я все-таки стащила с тарелки оладушек, обмакнула его в варенье и откусила. Божественно!

Как ни крути, а готовить они тут умеют.

— Ты хочешь, чтобы я просто посидела рядом и похлопала глазками?

— Почти. Ты разделишь со мной стол на пиру и позволишь мне называть тебя своей, пока не догорит последняя свеча. Ты будешь сидеть рядом, сохраняя молчание. Не станешь оспаривать мои слова, какими бы они ни были. Я даю тебе слово: если ты не нарушишь этот уговор, ты уйдешь, если сможешь.

— А если я скажу «нет»? — я выпрямила спину.

— Тогда Вермис останется в ошейнике, а ты вернешься в ту яму, из которой я тебя достал. Только на этот раз гончие будут голоднее.

Не лгут они... Тогда почему его слова напоминают ловушку? Еще Вермис... Эта скотина была единственным, что связывало меня с домом. И он мне нравился. До того как…

Северин подался вперед и его золотые зрачки сузились в вертикальные щели. Тоном заправского искусителя протянул:

— Один вечер твоего послушания в нужное для меня время — за всю жизнь свободы. — Он на мгновение остановил взгляд на моих губах. — Пока ты находишься под моей защитой, никто не посмеет тебя тронуть без моего позволения. Но только если ты будешь делать то, что я тебе скажу.

Я посмотрела на гончую, которая грызла какую-то кость неподалеку.

Посмотрела на Северина. Выбора у меня не было, и мы оба это знали.

— Ладно. По рукам.

Надеюсь, что не пожалею об этом.

Северин едва заметно улыбнулся.

— Хороший выбор. Фэйри не жмут руки, Вируока. Они дают слово.

Он взял меня за руку. Его палец мягко, почти невесомо, скользнул по запястью. Кожа внезапно вспыхнула, как от ожога крапивой. На мгновение мне показалось, будто вокруг запястья замкнулось что-то невидимое, словно тонкий браслет.

Я резко втянула воздух.

— Что вы… сделали?

— Закрепил сделку, — невозмутимо ответил он. — Чтобы каждый раз, когда ты соберешься нарушить ее, получила напоминание.

Внезапно гончая вскочила. На пороге беседки появился взволнованный страж.

— Лорд Сенешаль! — выдохнул он. — Он здесь.…

За спиной стража выросла высокая фигура фэйри в темно-зеленых одеждах. Его голову украшал венец, казавшимся сплетением острых шипов. а от самой фигуры исходила такая мощь, что ноги подкашивались.

Мгновение — и его взгляд ощупал меня с ног до головы. Затем тяжелый взгляд этого фэйри достался Северину.

Северин остался сидеть, прожигая взглядом вошедшего, и стиснул край стола так, что пальцы побелели.

— Ваше Величество, — процедил он сквозь зубы.

Я замерла с вилкой в ​​руке. «Ваше Величество»?

— Можешь не вставать, Северин, — насмешливо сказал «Величество» и неспешно прошёлся вдоль стола, разглядывая чашки, тарелки. Гончую.