Лишняя принцесса. Дом пепла и слёз

20

Не знаю, что находят прекрасного в конной прогулке. После прошлого раза, когда я впервые оказалась верхом, жутко болела задница. И это еще мягко сказано!

Северин ненавязчиво делал замечания, чтобы я не горбилась и не тянула поводья.

А я всё время боялась, что мой конь взбрыкнет. В воображении проносились картинки, как я лежу на мостовой, растоптанная его копытами. Ладони вспотели, пальцы ныли.

Так что восторга я не испытывала, но и не возмущалась. Если бы мы попытались пройти пешком по тому пути, который преодолели верхом, нам бы понадобилась не меньше недели.

Ада бежала по земле, изредка оглядываясь на нас, и когда мы въехали в столицу Эльверхейма, Роузвейл, куда то исчезла.

Роузвейл отличался от земных городов.

На въезде в него я недоуменно таращилась на жилища, устроенные прямо в неохватных деревьях. Окна в них были затянуты какой-то прозрачной пленкой. Если потыкать в нее пальцем, она пружинила.

На мой вопрос, как можно жить в дереве, ведь там же тесно, Северин пояснил, что внутри дом гораздо больше, чем снаружи.

Я пообещала себе, что, если получится, когда-нибудь обязательно в такой загляну. Если получится.

Ближе к центру стояли привычные взгляду каменные дома, обнесенные белёным штакетником. Часть домов густо поросла мхом и была увита цветущими растениями.

На задних дворах также сушилось белье, бегали дети. Купались в огромных корытах с водой.

С горечью признала, что даже у людей здесь дома намного просторнее, не то что у нас.

В Тиан-Харе, где я жила последние годы, семья с малым достатком могла себе позволить разве что небольшую хибару с крышей, которую постоянно приходилось латать.

Город благоухал. Но не так, как в Оттирии. Тут даже из самых тесных закоулков не доносился запах нечистот. Запах леса, цветов и какой-то свежести. Тот самый сладковатый аромат, который поразил меня, когда я покинула Чашу.

Всюду аллеи, клумбы и огромные кадки с цветами, возвышающиеся почти до человеческого роста.

Я вертела головой, стараясь всё разглядеть.

Столица кишела существами, спешащими по своим делам. Брауни, к которым принадлежала Келдра-Бок, очень красивые крылатые, торгующие пыльцой на развес и цветами. Рогатых, хвостатых, со сморщенной кожей разных оттенков — существ было столько, что мне стало не по себе.

Фэйри, похожих на людей, считали высшими, из-за способности принимать вторую форму, и она у каждого из них своя, в зависимости от рода. Северин сказал, что вторая форма — это своего рода боевая трансформация, и высшие фэйри используют её крайне редко, только во время опасности, или если сходят с ума.

Я ожидала нападения. Тычков, насмешек, но… до меня никому не было дела. Может, потому, что я была с сенешалем, а, может, потому, что на мне был плащ с глубоким капюшоном, который перед выездом он велед мне надеть? Не знаю.

Как бы там ни было, я видела людей, с виду вполне довольных жизнью.

Мы заехали в магазин при кузнице, где хозяином оказался обычный человек, и сенешаль о чём-то тихо с ним говорил, пока я с любопытством осматривалась и, с разрешения хозяина, брала в руки и рассматривала разные безделушки.

Кованые фигурки животных, изящные тяжёлые подсвечники, формой напоминающие переплетённые корни или раскрытые лепестки… Ножи, дверные кольца, цепи, какие-то штуки, назначение которых мне было непонятно.

Из-за двери самой кузни доносился перестук молотков, тяжёлый аромат гари и жар.

Мужчина в засаленном кожаном фартуке иногда кидал на меня цепкий взгляд из-под кустистых бровей.

Потом мы заехали в пекарню и прикупили еще теплый круглый хлеб. От него исходил такой аромат, что стоило нам выйти на улицу, я не удержалась. Прямо там, не обращая внимания ни на Северина, ни на прохожих, отломила хрусткую горбушку и с наслаждением вонзила в неё зубы. Хозяйка, дородная приветливая женщина, глядя на меня в окно, весело рассмеялась и вынесла стакан холодного молока.

В этот момент мне казалось, что я ничего вкуснее в своей жизни не ела.

Стоило мне кинуть заинтересованный взгляд на лоток со сладостями, как сенешаль через минуту протянул мне кулёк, до краев наполненный маленькими пастилками.

Везде, где мы проезжали, я не видела страха перед фейри. И это вводило меня в ступор.

В конце концов я не выдержала. и решила спросить.

— Ничего не понимаю, — озадаченно сказала я, стоя у лавки молочника, у которого мы купили козий сыр. — Почему тут никто не боится? С виду все совершенно мирно.

— Эти люди живут с нами уже очень давно. Они — дети тех, кто когда-то сам пришёл к нам в поисках спокойной жизни. Так и остались. Если к нам приходят с миром и соблюдают наши правила, то и мы не чиним вреда, — ответил Северин, пряча покупки в седельную сумку.

Он помог мне сесть в седло, проследил, чтобы я нормально устроилась, легко вскочил в своё и неспешным шагом направил своего зелёного скакуна по улице.

— Но я видела… Как тогда понимать то, что я… — я замялась, крепче сжимая поводья. Как объяснить те зверства, что я видела?

— Видела в Чаше и на пиру?

Наши кони ехали вровень, и я впилась взглядом в его профиль.

— Да. – кивнула я.

Северин открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Впереди раздался шум, а потом мы увидели… Аду. Она неслась навстречу нам с горящими алым глазами, улепетывая со всех ног от крупного полного мужчины, который, распихивая людей, несся за ней, потрясая кулаком.

— Воровка! А ну отдай! Вернись! Кому говорю! Остановись, я сказал.. Кто-нибудь, держите ее…

Ей пытались заступить дорогу, кто-то, совершенно не испытывая страха перед ней, попытался схватить ее за шкирку, но Ада ловко-ловко увернулась, проскользнула между ногами двух крылатых, отпихнув их в стороны, и метнулась дальше. В зубах она тащила огромный подкопчённый окорок. Раза в два больше её головы. И, судя по виду гончей, расставаться с добычей она не собиралась.

Ада резко свернула в закоулок,