Лишняя в его семье

Глава 2

Судя по убийственному спокойствию хозяина этого мини-замка, в дом Гольдманов забрались совсем не воры. И мне становится чуточку легче. Жизнь махом потекла в озябшие пальцы, едва заметно подрагивающие от слабости и стресса.

Стоит выдохнуть, как грозный тон дяди выбивают из меня спокойствие, как шар в бильярде.

Правда, я не знала, что люди могут ТАК рычать.

— Егор!!!

Парень у двери перестает хохотать, едва не подавившись, и зыркает на своего подельника. Я тоже рефлекторно оборачиваюсь на того, кого смачно ударила. Его лицо, обезображенное смазливой красотой и улыбкой дамского угодника, слишком близко к моему, и к своему ужасу, я вижу в нем знакомые черты.

Сигнализация замолкает так же неожиданно, как началась.

— Бать, не ори, а? — отмахивается Егор, прижимает ладонь ко лбу, будто страдает от головной боли. Я ошарашенно перевожу взгляд на каждого присутствующего, удивляясь, что вообще тут происходит? Зачем врываться в собственный дом как какой-то разбойник?

— Денис, куда пошел? А ну стоять! — рявкает дядя Кирилл, спускаясь. И голос у него такой зычный, властный, сама спину выпрямляю.

Краем глаза замечаю быстрое движение руки Егора, как будто он машет кому-то. Успеваю увидеть за окном две движущиеся тени, криво перепрыгивающие через кусты, хотя больше это походит на таран. Наверняка поломали ветки.

Замечает их и дядя Кирилл. Его густые светлые брови сходятся на переносице. В зеленых глазах столько невысказанных эмоций, что стоит Егору или его дружку сказать хоть слово, выльются гневной тирадой и снесут всех присутствующих.

— Что вы здесь делаете? — грозно интересуется дядя Кирилл. Напряжение в воздухе такое сильное, что вот-вот полетят искры.

— А мне что, нужно спрашивать разрешение, чтобы домой прийти? — надменно фыркает Егор, складывает руки на груди, выпрямляет спину. Он на полголовы выше отца, рост около ста восьмидесяти пяти сантиметров. И в кого такой дылдой уродился? — И это еще что за чумачечая в нашем доме? — он кивает на меня, переводя стрелки.

Взгляд дяди Кирилла стреляет в мою сторону, он два раза моргает, как будто вспоминая, кто я и что здесь делаю.

— Сам ты чумачечий, придурок, — с вызовом бросаю я и складываю руки на груди, выпрямляю спину, чтобы казаться выше. Правда, приходится задрать голову, чтобы посмотреть в нахальные глаза цвета ртути.

— Тихо, всех перебудите, — рявкает хозяин дома.

— Уже, — сладко произносит Егор и игриво машет стоящим наверху лестницы тете Лизе и Валерии. Те зло запахивают халаты и исчезают за углом.

Дядя указывает за лестницу:

— Идемте в мой кабинет, нечего цирк устраивать.

— Нечего было ключи забирать от этого сарая, чтобы я мог приходить в любое время, — парирует Егор. Их взгляды с дядей перекрестились, как лазерные мечи из “Звездных войн”. Неловкое движение — и филигранно у кого-нибудь отсекут голову.

— Нечего было устраивать здесь вечеринки, — отражает удар дядя. Смеряет, проходя мимо, Егора и его друга таким взглядом, что у меня холодок по коже проходится.

Денис сдается первым и шагает следом. Егор же, прежде чем двинуться вперед, окидывает меня с головы до ног снисходительным взглядом.

— То есть Лере можно своих сумасшедших подружек на ночь оставлять, а мне нельзя?

— Рада, что ты признаешь своих друзей такими же сумасшедшими, это же ни капли не оскорбительно, — скалюсь я. Спина Дениса на мои слова распрямляется.

Дядя останавливается и, тяжело вздохнув, правда, мне непонятно почему, и как будто нехотя произносит:

— Это не Лерина подруга.

— А кто же? — в ртутных глазах появляется мимолетный интерес.

— Меня зовут Нина, — чеканю с вызовом. Егор равняется со мной. Он выше на полторы головы и кроме смазливой внешности, на его лице отпечатано превосходство над всем миром. Я таких терпеть не могу. — Нина Лисовская. Советую запомнить это имя.

— Даже не потружусь сделать это, — шепчет он, наклоняясь преступно низко. У меня дыхание перехватывает от возмущения от такого высокомерия.

Егор проходит мимо меня, едва не задев плечом. Я рефлекторно отклоняюсь, а он тихо смеется. Огибает отца, идет к кабинету первым.

Зато Денис стоит и ошарашенно на меня глазеет, словно перед ним древнее ископаемое.

— Дочка Павла Лисовского?

На его слова Егор порывисто оборачивается, взглянув на меня еще раз. Только теперь вместо снисхождения в его глазах читается презрение, и он произносит, нет, выплевывает, ровно ту же фразу, что и его сестра утром:

— Так это она?