Лишняя в его семье

Глава 3

Егор

Хрена с два еще раз послушаю Денчика и появлюсь в этом доме. Теперь придется с полчаса слушать нотации отца о нравственности и прочей лабуде. Стою перед ним как провинившийся школьник перед директором. Не хватало только, чтобы он погрозил пальцем и пообещал немедленно позвонить родителям. Хотя вот беда. Он и так директор, и я его дорогой сынок.

И вообще. Три часа ночи, он должен спать, а я веселиться с друзьями. Зачем мы попусту тратим время друг друга?

— Пошутили и в сторону. Когда ты вышвырнешь эту девицу из нашего дома? — без обиняков сухо вставляю я, когда отец делает паузу. Выдохся за двадцать три минуты и десять секунд. До рекорда далеко.

— Она поживет здесь еще какое-то время, — шокирует меня отец.

Я подавился воздухом. Нет, он не может говорить такие вещи серьезно.

— И зачем? У нее что, дома своего нет?

— Денис, ты можешь быть свободен, — произносит батя тоном, обещающим мне все круги ада.

Дружбан понятливо ретируется к двери.

— Я тебе позвоню, малыш, — бросает он мне с нахальной улыбкой победителя по жизни.

— Иди к черту.

Денис хочет показать мне средний палец, но все же стесняется отца и сбегает, крысеныш, хлопнув дверью. Я же тихо шлю его матом. Так надежнее.

— Егор!

— Да-да, отец, я тебя слушаю, — вздыхаю так же демонстративно устало от жизни, как батя. — Зачем этой несчастной жить с нами? Здесь? Сам-то ты как согласился? Решил избавиться от Лиззи?

Пытаюсь поддеть отца, дабы разразилась наша типичная пикировка, но он выглядит суровым и моя попытка его не развеселила. Ему не идет быть настолько серьезным, у меня сразу же возникает ощущение, что я в школе и налажал в очередной раз.

— Она и правда несчастная девочка, Егор, — отстраненно признается отец. Идет к шкафу, закрытому уже несколько лет, гладит дверь. Хорошо, что он не знает, что его коллекционной выпивки там давно нет, иначе мне бы снесли голову. Не, ну вообще-то таким образом я спас его от необдуманного шага, о котором он потом точно пожалеет.

— Почему же? Не записалась на маникюр вовремя? — демонстративно утыкаюсь взглядом в огромную картину с зимним лесом на противоположной от шкафа стене.

— Издеваешься. А у Паши с Кристиной серьезные проблемы. Они в больнице.

Жуть.

И я бы проникся больше, но…

— Па, нам с тобой разве есть дело до этой семейки? Их проблемы, не повезло, бывает, надо быть внимательнее за рулем.

Оборачиваюсь к отцу, который оставил зомбирование заветной двери, и теперь стоит лицом ко мне, широко расставив ноги. Его многие боятся. Все же директор одной из самых престижных частных школ города, заседает в комитете и умудряется генералить издательство учебной литературы. Еще он вроде как пишет научные статьи и много всего умного. Сам он тоже мужик умный, иногда даже слишком. И этот его вечно работающий мозг отложился на лице морщинами, делая его старше своих сорока лет.

Мой вопрос заставил отца молчать. Он насупился еще больше, раздумывая, как бы мне покрасивше объяснить, почему он вдруг прогнулся под Лизу.

— Их проблемы, не повезло, бывает, — продолжаю давить. Мне не нравится, что эта девица будет расхаживать по моему дому. — Бабки, дедки явно есть, пусть они и заботятся.

— У Нины только одна живая бабушка, и та в Испании. Переправить ее туда будет сложно вот так быстро. А Лиза ее крестная.

— Блин и что? Хоть какой-то крестник общается со своим крестным? Я даже не помню, кто у меня! — этот разговор начинает меня бесить. На месте отца я бы выкинул эту Нину со всеми ее проблемами прочь из нашего дома. Этот дом — последнее место на земле, где ей стоит жить.

— Для Лизы это важно.

— Ну ты и каблук! Для Лизы важно! А для тебя нет? — в несколько широких шагов пересекаю кабинет и равняюсь с отцом. Заглядываю в его глаза в надежде увидеть проблеск плохо сдерживаемого гнева, но увы. Он спокоен как удав. Меня передергивает от отвращения. Опять делает вид, что все в порядке. Все-таки он не поверил мне тогда. Жаль.

— Я все сказал. Нина будет жить в этом доме. Если для Лизы эта девочка так важна, если она считает ее своей духовной дочерью, значит так буду считать и я. Мы семья и от семьи не отказываемся.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не расколошматить кабинет, не разбить монитор компьютера или снести ненавистную отцовскую картину. Меня распирает от ярости, сжимает внутри, выворачивает.

— Значит я тоже буду жить здесь, папочка. Мы же семья, а семья должна быть рядышком, — цежу я.

Не дослушав ответ отца, разворачиваюсь и покидаю кабинет, от души хлопнув дверью.

Что же, дом, милый дом, я вернулся.