Лишняя в его семье

Глава 17

Только с помощью высших сил я доживаю до конца учебного дня. Он выжал из меня все соки похлеще недельного танцевального марафона. А это только понедельник!

— Ну что, Нина, пойдешь с нами? Можешь даже взять Пампушку… — под моим жестким взглядом Давид осекся, — Пташкину с собой. Это не свидание!

Парень примирительно поднимает руки вверх. Мы с Асей как раз закончили обуваться, а я размышляла над тем, куда податься: Лера не проявила желания со мной больше со мной общаться, Егор уехал, а дядя Кирилл наверняка работает допоздна.

— С нами это с кем? — уточняю с недоверием, поскольку у дверей столпилось две группировки. В одной из них Лера с важным видом о чем-то вещает Мармеладниковой, рядом возле Дениса и других парней трется Рита, а у противоположной стены тот самый лысый активно спорит со Шмелем.

— С Михой и Серым, потом еще пацаны подтянутся, — кивает в сторону Давид. Хорошо, что не в компанию к Рите!

Ася нервно дергает меня за руках и жарко шепчет:

— Нина, пожалуйста, пойдем, меня еще никогда не звали на такие тусовки!

Сложно соглашаться на что-то, не имея об этом никакого представления в компании людей, с которыми я знакома первый не самый удачный для меня день.

— Можно где-то посидеть, — предлагаю нейтральное.

— Тогда я угощаю, — сразу же отзывается Давид.

Наша компания выходит следом за свитой Мармеладниковой. Мы расходимся в разные стороны на парковке.

Давид ведёт нас к роскошной желтой бентли, галантно открывает мне дверь. Уже садясь, чувствую проживающий взгляд. Через затемненное окно замечаю замершую возле задней двери розового Мерседеса Леру. Мармеладникова что-то бурно ей втирает, а Лера смотрит на нашу машину с таким видом, будто мысленно протыкает колеса.

— Надо пристегнуться, — Давид перегибается через меня, протягиваясь руку к ремню безопасности.

— Да-да, я сама, — сухо улыбаюсь и дергаю на себя злосчастный ремень. Руки дрожат, в груди тяжело. — Слушай, пусть лучше Миха вперед сядет, он все таки длинный, а я позади.

— Ладно, — недоумевает Давид. Лысого даже приглашать не пришлось, он радостно выскакивает из машины, а я занимаю его место.

Давид резко стартует до визга шин, я в ужасе вжимаюсь в кресло и подлокотник.

— Все в порядке? — шепотом спрашивает Ася. Она не участвует в разговоре парней, просто с благоговейным трепетом смотрит на детали салона Бентли.

— Все отлично, — отмахиваюсь. Ещё с детства я решила, что никто не должен знать о моих проблемах. Я всегда смотрела на родителей, у которых все отлично получается и мне до смерти хотелось быть на них похожей. У таких людей, как мои родители, просто не могло родиться позорище семьи!

Спустя век моих мучений мы все-таки приезжаем к ресторану. Мне уже откровенно плевать к какому, я зареклась больше с Давидом не ездить, потому что почти словила паническую атаку.

Иду по инерции за всеми, и лишь судорожное покашливание Аси приводит меня в чувство.

Место, в котором мы оказались, несомненно пафосное. Красивый дизайн интерьера, официанты с безупречными манерами английских лордов. Меню, где за цену просто эспрессо можно накормить сотню человек.

Мне-то не привыкать видеть такое, а вот у Пташкиной чуть инфаркт не случился.

— Я буду воду, — выдает Ася с округлившимися глазами.

— Да брось, крошка, я плачу, — вальяжно заявляет Давид.

Ася потупила глаза, а я заказываю нам два кофе. Сил нет высчитывать инсулиновый индекс, проще ничего не есть.

В целом, разговор спасает день от полнейшего краха. Я узнаю, что Ася, Миха и Рита из программы олимпиадников, то есть получили приглашение учится в частной школе благодаря своему уму. Обнаруженный ум и Соколовой становится неприятным открытием. Эта стерва может быть очень коварный…

Остальные ребята – представители высших слоев. Мармеладникова – дочка депутата, Шмель из семьи потомственных программистов, Денис Орлов – сын владельца теплоходной компании.

— Только Гольдманы выбиваются из нашей тусовки, — замечает Давид, наматывая пасту на вилку. Как-то получилось, что разговор об одноклассниках завязался между нами, остальные обсуждают последнюю олимпиаду по физике.

— Почему? — передо мной стоит пустая чашка из-под третьей чашки кофе и недоеденный тирамису.

— Я считаю, что они учатся у нас только из-за того, что их батя директор школы. Не владелец. Все принадлежит их деду, владельцу крупного издательства. Без него Егорка и Лера никто, обычные нищеброды.

— Хм, а вы, значит, иные?

Давид сщурил глаза.

— На что ты намекаешь?

— Без денег наших родителей мы никто, а вот они, — я киваю на Асю, — уже хоть что-то добились в жизни.

Парень сжимает челюсти. Его легкий настрой вмиг сменился на суровый.

— Я продолжу дело своего отца, так принято в моей семье. Я закончу с отличием тот же университет, что закончил мой прадед. И я внесу свой вклад в наш бизнес. В отличии от Гольдманов мы истинные аристократы!

— Что же, тогда и я недостойна твоего общества, я всего лишь дочка простого стилиста. Спасибо за кофе.

Резко встаю, достаю из сумочки деньги, бросаю их натол стол и спешу на выход.

— Стилиста, может быть. Зато внучка владелицы мировой ювелирной сети и дочь успешного боксёра.

Боже! Чувствую себя скотом на рынке. То есть Давида просто интересует моя родословная, словно я не человек, а племенная кобыла. И когда успел это все узнать? Даже я забываю о бизнесе бабушки, мы мало общаемся. Она не одобряет мое увлечение танцами.

Давид не спешит меня догонять, или не успевает просто. Я прыгаю в первый попавшийся автобус. Хочется схватиться за голову. Мой хрупкий мир, который так тщательно оберегали родители, теперь трещит по швам.

Я же сегодня не позвонила в реанимацию!

Чувство стыда захлестнуло обжигающей волной. Теперь звонить уже поздно.

Лишь спустя час бессмысленной езды на автобусе я решаю таки проложить маршрут к дому Лизы. Адрес у меня есть, тетя вбила его в память еще когда мы ездили по магазинам.