Лишняя в его семье

Глава 7. Спокойный как танк

Алмаз

Вроде бы все шло хорошо, мы сидели, мирно ужинали, почти как парочка. Она аккуратно орудовала вилкой, видно было, что напряжена, но держится. Мне даже нравилось наблюдать, как она осторожно пробует мясо, слегка щурится от удовольствия.

Честно сказать, давно в моей квартире не было женщины, с которой вот так мило ужинал бы.

Обычно все происходит по-другому: встретились где-то, пара фраз, постель, и чао-бамбино.

А тут… черт, даже уютно как-то. Она сидит рядом, от нее пахнет каким-то простым шампунем и легкими духами, ничего вызывающего. Приятно.

Но, на беду, Тоня заглядывает в телефон, и я вижу, как ее лицо меняется. Глаза в момент становятся будто стеклянными.

И снова-здорово…

Слезоизвержение, акт третий.

Она громко всхлипывает, зажимает рот рукой, но слезы уже катятся по щекам.

Любой другой на моем месте наверняка растерялся бы, начал суетиться, нести какую-нибудь успокоительную чушь. Но у меня достаточно сестер, родных и двоюродных, чтобы уметь обращаться с женщинами, когда они изволят устроить истерику.

Тут главное — оставаться спокойным как танк. Ни единой эмоции на лице, голос ровный, движения четкие. Тогда есть шанс, что сама угомонится. Если же нет… Впрочем, пункт первый обычно срабатывает.

Поэтому делаю невозмутимое лицо, достаю из салфетницы белую салфетку, подаю ей. При этом легко хлопаю ее по плечу, чувствую, как под тонкой тканью блузки напрягаются мышцы.

— Ну-ну… — говорю ровно, без всякого сюсюканья.

От моего, казалось бы, простого прикосновения она резко шарахается в сторону — так резко, что стул под ней скрипит.

Это неприятно полосует ногтем по моему эго.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в которых читается что-то вроде… страха? Серьезно? От обычного дружеского похлопывания по плечу?

Я ведь привлекательный мужчина, в самом-то деле, и ничего грубого ей не сделал.

— Тоня, что случилось? — спрашиваю я, убирая руку. — Толком объясни. Начни с самого сначала…

Всхлипывая, она протягивает мне свой телефон, и я читаю сообщение от ее мужа.

«Если надеешься получить что-то при разделе имущества, то даже не рыпайся. В нашей стране супруги делят не только совместно нажитое, но и долги, а у меня нехилый такой кредит на машину. Еще и должна мне будешь».

Ого, уже и до развода доругались.

Шустро.

И какая прелестная манера общения с беременной женой. Прямо образец галантности.

— Сначала, Тоня, — настаиваю я, возвращая ей телефон. — Хочу узнать всю историю целиком.

И она рассказывает…

При этом кривится — морщит нос, как ребенок от горького лекарства, — всхлипывает, вытирает щеки салфеткой, захлебывается словами, но выкладывает мне все до конца.

— …После того как Дима поговорил с мамой, его как подменили. Тут же начал говорить про деньги, что, мол, я с ребенком много не заработаю. А на мне ведь кредиты… Я же думала, это нормально, что жена помогает семье, а оказалось, они мной пользовались!

У меня отвисает челюсть…

Не понимаю, как можно ожидать от беременной женщины оплаты каких-то там кредитов, тем более если деньги были потрачены на обустройство квартиры его матери. Бред какой-то. Это уже не жлобство, это какая-то патология.

Мне великолепно известно, что Тоня — жена моего завскладом, Дмитрия Рудковского. Вроде бы нормальный тип, хороший спец, грамотный, работящий. В глаза смотрит, руку пожимает крепко, всегда в срок сдает отчеты. Характеристика на него самая положительная.

Но вот чего я не знал о своем завскладом, так это то, что он слизняк и жлоб. Причем жлоб изощренный — не тупо деньги зажимает, а хитро все обставляет, чтобы у самого руки остались чистыми.

— А какие у нас кредиты? — спрашиваю вкрадчивым голосом, наклоняясь чуть ближе. — Мне цифры, пожалуйста.

Она называет суммы, которые, казалось бы, смешны. И мне великолепно известно, какие премии получает мой завскладом, плюс тринадцатая зарплата, — я лично подписи под документами ставлю. При этом совершенно непонятно, на кой хрен он при таких доходах вешал покупку вещей на плечи жены. Неужели сам не мог с этим разобраться?

А что, хитро, если вдуматься.

Женишься на тихой трудолюбивой девочке из провинции — такие обычно готовы на все ради семьи, — обвешиваешь ее кредитами, чтобы не рыпалась. И живешь себе припеваючи, машины покупаешь, с друзьями в баню ездишь. Практически лайфхак. А потом, когда надоест или появится кто-то получше, можешь еще при разводе ее же и обвинить во всех долгах.

— Ха… — все-таки вырывается у меня возмущенный возглас.

— Вот и я говорю — ужас. — Тоня по-своему понимает мое «ха», кивает энергично. — Суммы-то огромные! Главное, делать-то что теперь? Я с этими дурацкими кредитами еще нескоро расплачусь, как квартиру снимать? Как жить? А если к маме переезжать, то это надо увольняться. А где я в родном городе найду работу с таким окладом?