Лисьи сказки

Лисья сказка

У Лисы было три хвоста, но пользовалась она всего одним. Почему? Она и сама не понимала. Может, потому что так было проще, не запутаешься, а может, потому что было лень. Лиса вообще была царственно ленива. Она любила нежиться на солнышке, так что ее золотисто-рыжая шерстка сверкала и рождала мелкие солнечные зайчики. Она любила подставлять мордочку и живот жаркому светилу и томно ворчать от удовольствия. Но царственная лень довольно быстро улетучивалась, стоило появиться на горизонте чему-то странному, опасному. Новому. Лиса сбрасывала сонное оцепенение и напрягалась. Ушки ее поднимались, ловя каждый звук. Глаза следили за любым посторонним движением, за каждой тенью... И, несмотря на внимание и природную ловкость, Лиса имела свойство верить и влюбляться всей душой. Чаще всего это стоило ей многих лет спокойствия. Правда, она об этом не жалела. Глаза ее все так же искрились, нос все так же подрагивал от любопытства и поиска нового вокруг. Она хотела жить, двигаться вперед, бежать куда-то за реку, за лес -  туда, где солнце касается своим алым боком земли. Интересно, а в этом месте есть хоть что-то живое, или там просто выжженная пустыня?

Она часто стояла на закате у окраины леса и смотрела вперед. Просто смотрела, иногда сильнее обычного вдыхая воздух, пахнущий кострами и чем-то человеческим. Новым. Непонятным.

Многие обитатели леса шутили: мол, допросится, домечтается, сорвется с места, побежит, и будет как в тех старых легендах о несчастных лисах с девятью хвостами, которые уже вроде и не лисы, но пока еще и не люди. Вроде и хвост есть, и уши на месте, и ходит бесшумно на мягких лапках, да лисья мордочка уже изменилась, стала больше напоминать человеческое лицо. И это пугает. И люди не примут, и звери прогонят. И будет не лиса - а вечная странница, в погоне то ли за счастьем, то ли мороком.

Трехвостую лису тоже в детстве пугали такими сказками. Может еще поэтому не спешила она использовать все три своих хвоста. Ждала. А чего ждала, и сама не понимала. Собирала яркие осенние листья, украшала ими кусты, или устраивала игры с лесным молодняком. Просто забавы ради. Просто чтобы прогнать тоску из души, чтобы не тянуло, не манила ее неизвестность.

Может, еще поэтому в одно лето она завязала странные, необязательные отношения с дымчатым гоностаем, домоседом и философом. Вообще лиса и горностай - странная парочка. Лес как-то тяжело вздохнул. Ну что поделаешь, лиса не часто идет на поводу у здравого смысла, все больше подчиняется сиюминутным идеям. Но кто ж знал, что страх быть "не такой", "не своей" рождается в душе рыжей лисички. Она рванулась за солнцем, за высокие горы, за темный лес, вышла к черте перехода, но тут пришло ее первое испытание. Страх...

И вечерами прижимаясь к теплой спине своего друга, она чуть слышно поскуливала, ища в душе ответы на многочисленные вопросы. Куда? Когда? Зачем? А надо ли?

***

У белки хвост был один. Зато длинный, пышный и яркий. И пользовалась она своим хостом часто и по делу. Например, когда скакала с ветки на ветку, хвост стелился за ней рыжей лентой. Хвост четко отражал ее настроение, отмечая моменты мечтательности, задумчивости или радости. Все просто. Он или замирал, или двигался быстрее, подрагивал или раскачивался. В общем, хвост для белки был незаменимым спутником по жизни, как и легкость, игривость, изобретательность. Она любила украшать свой дом на дереве сухими ягодами, желтыми и алыми листьями, любила устраивать утренние и вечерние танцы на родном дереве. И нет ничего удивительного, что в один прекрасный день у них с лисой завязалась дружба. Необычная и чудесная, как первый снег.

Они обе собирали яркие палые листья, еще не успевшие пострадать от частых осенних дождей, еще не прибитые и не помятые ветрами. Собирали вокруг дуба, не задумываясь, обходили его с разных сторон - лиса с юга, белка - с севера. Шли друг навстречу другу и встретились, нос в нос. У первой листья в зубах, у второй - в лапах. Долго не думали, просто переглянулись, оглядели друг друга. У обеих хвосты рыжие, с белыми проблесками первой зимней шерстки. У обеих в глазах искорки, походка легкая, словно летящая. Обе хихикнули, фыркнули да и подружились. А почему бы и нет, если похожи, если гонятся за одним попутным ветром и одним ярким листком.

Белка, как и лиса, в чудеса верила, и делила их на те, что можно самим сотворить, и те,  что творятся без их ведома и влияния. Вот радуга над озером - чудо. Вот у волчицы-соседки малыши родились - чудо. Получилось тем же волчатам устроить шумный праздник - чудо. Но уже свое. Белка была деятельная. Везде хотела успеть и все почувствовать. И обязательно со всеми своими чувствами поделиться.

Может, в силу своего характера, может, еще по каким причинам, но она стала второй, чей выбор спутника жизни заставил лес вздохнуть. Черный, как ночь, ворон не раз оказывался рядом с рыжей непоседой, да только все больше как друг и хороший знакомый. И вот в одну зиму все переменилось. Вышло на новый уровень... И мелкие пичуги понесли весть по лесу: белка с вороном вместе. Каждый отреагировал по(-)своему. Кто-то хихикнул, кто-то скрипнул зубами от досады, кто-то возмутился...

Лиса заметала свои следы на поляне, повторяла за малым кругом лесных жителей: ну наконец-то.

***

У малиновки хвост был маленький. Не крошечный, а именно маленький. Красивый, конечно, и по-своему функциональный, но чего-то в нем недоставало. Перышки его переливались в свете солнца и луны, но блеск их рано мерк, не хватало сантиметров поверхности. Малиновка считала себя существом разумным, хотя и с легкой сумасшедшинкой. Считала, что этот элемент ее значительно украшает, но вот применения для него не находила. Вроде и песни распевала, да стандартные. В редкие утренние часы получалось у нее вывести особо щемящую трель. Вроде и гнездышко украшала, да и то как то обычно. Редко когда взгляд выхватывал на речном берегу или в лесу по-особенному яркий камешек или необычную по форме веточку. Для того, чтобы выделиться, нужен не только талант, но и работа над собой, над своим миром. А это утомляет. Вот почему в одно лето она вместо поиска ярких ракушек в реке, или необычных по своей форме паутинок (песенки о таких паутинках нравились ее слушателям больше всего) решила посвящать свое свободное время привычным птичьим играм. И, как ни странно, занятие это оказалось в разы более простым и понятным, чем попытки выделиться. День за днем она просыпалась по утрам и спешила на поиски очередной полянки, где сегодня обещалось собрание таких же малышек малиновок, соловьев и прочих представителей птичьего сообщества. Она все больше увлекалась играми с друзьями, и все меньше отвлекалась на прежние занятия, и даже не замечала, как постепенно уменьшался ее хвостик.