Лисица-оборотень: когда охота идёт на тебя

6. Танец

Молодой барон с силой прижал меня к себе. Жар его тела волной прошёлся по мне, щёки зарделись, а мне стало так неловко, что я не знала куда деть глаза. Я сопротивлялась – барон как будто выбил меня из моего-же тела, в попытках забрать себе контроль. И, наверное, полной победой для него было бы – повисни я бессильно тряпочкой в его руках. Но я не сдавалась – вела внутреннюю борьбу. И смогла зацепиться за ледяной островок в собственной душе, островок отбитый матерью. Островок, куда я пряталась, когда давление на меня достигало пика. Вмиг я расправила плечи, вскинула подбородок и мой взгляд стал непроницаемым. Внутри, в душе – я металась, но внешне держалась холодно и ровно – как будто каждый день танцую с баронами. Взгляд летел мимо Сандра. Но из-за стресса, все что попадало в поле зрения как будто происходило в замедленной съёмке и, видимо из-за стресса, впечаталось в память невероятно ярко. Я видела не гостей – а картинную галерею, где каждая сцена остается ярким сюжетом в голове:

- вот неодобрительно смотрит кабан-трой, рыжая чёлка нависает над глазами. О чём он думает? Вспоминает все эти разговоры с приспешниками Сандра про охоту на женские сердца и прелести?

- вот баронесса, смотрит на сына с гордостью и пока мы проносимся мимо неё переводит взгляд на моего брата. И взгляд наполняется теплом и… страстью? Я сама себе не верю. Неужели, она видит в моём брате не только аля-сына и жениха дочери? Успеваю выхватить взгляд брата… о Небо! Он флиртует с ней. В его глазах кокетливые огоньки. Моё сердце падает.

- очередное па, и вот в поле зрения – барон. Он смотрит на супругу и грозно сжимает массивный хрустальный бокал.

- хитрое лицо чужеземки в мехах – его искажает улыбка, она смотрит на меня и…. насмехается?

- мама – в ее глазах слёзы радости, она в восторге. Уверена, в ее голове уже играет свадебная музыка.

- Джонни смотрит щенячьими глазами, бедный Джонни со скамейки запасных.

- Клара, точнее её бледная тень, то что осталось – остальное она уже выплакала. Мой хищник, который кружит моё тело в танце, уже успел выпустить свои когти и в неё.

Я танцую безупречно, на автомате, как заводная кукла.

Я чувствую плотное, каменное тело моего партнёра и мучителя. Мышцы доведены тренировками до состояния невероятной плотности. Я чувствую его горячее дыхание на своей шее. Его губы размыкаются, и не шевеля ими он говорит еле слышно, так, чтобы услышала только я:

- Саяна, ражая бестия, что ты со мной делаешь! Теперь я не вижу других женщин. Есть только ты. Жди меня, жди каждую минуту. И я ворвусь в твою жизнь, чтобы сделать счастливой.

Я не чувствую в этих словах искренности.

Это не слова – а приманка охотника. В них фальш. И в них яд для меня. Он словно пытается заставить меня настроиться на определенный лад. Приказывает ждать, чтобы эта мысль засела у меня в голове. Он думает, я забуду его слова, и начну ждать словно сама этого захотела? Он дразнит меня. И он коварен.

Я молчу. Пусть его тело как будто из камня. У меня станет каменной душа.

Танец завершается. Он начинает размыкать объятия, но неожиданно смыкает их вновь, неожиданно и почти до боли, сопровождая действия тихим словом «жди».

Он что, пытается вместе с болью врезать эти слова в мою голову?

Я делаю небольшой поклон, отступая от партнера по танцу, как и предписано этикетом и бросаюсь к брату. Я должна предупредить его. Над ним сгущаются тучи.

- Опасно, братец, - ходишь по тонкому льду. И он уже скрипит – взгляд барона, его дочери, его жены и брошенной бывшей. Вот-вот лёд под тобой треснет, - говорю горячо и быстро, оттягивая брата в сторону.

Барон старший тем временем беседует с чужестранкой. Она явно вьётся вокруг него. Улыбается. Заискивает. А он нет-нет и бросит грозный взгляд на брата.

- Не волнуйся, - мой брать пьян и беспечен. – У меня осталось одно дельце, и можно отправляться домой. Я и сам подустал от этой вечеринки.

Он оставляет меня и берет под руку Инесс.

А меня находит мать:

– Узнаю свою кровь, моя девочка! Моя! – она в восторге – и тянет меня на улицу, в сад барона. - Но запомни, если он обхитрит тебя - то ты пыль, ты ничто. Ценна пока недоступна, - тон матери становится назидательным. - Получит своё – уничтожит тебя. Получит своё – значит ты не годишься в жены, не прошла проверку. Женщина такой влиятельной семьи должна уметь гнуть свою линию и хранить своё добро (что нажитое злато, что честь семьи). Так что молодой барон всяческими ухищрениями будет тебя испытывать – ты должна быть тверда – любовь и близость только после свадьбы. Порченный товар иначе выйдет. Даже своему Джонни не нужна станешь – вытрет о тебя ноги и пойдёт дальше.

Мы делаем круг по аллее. Я слушаю наставления матери. Как же я не хочу мужа, который меня испытывает. Но понимаю, что молодой барон скорее из мира матери, чем из моего. И тут стоит взять ее советы на вооружение.

Он точно тщеславный хищник. В нём нет любви. Но есть амбиции и жадность. Жаль, моя мать уже не юна. У неё были бы все шансы окрутить молодого барона – они бы говорили на одном языке.

- Прельщай его, дразни. Но даже не думай верить его словам, забудь про его чувства – у таких как он чувств нет, там камень вместо сердца. Смотри на поступки. В начале брак – потом все остальное. Иначе будем посыпать голову пеплом позора, - выдала мать напоследок, и оставила меня, видимо, в расчете на то, что Сандр подойдёт.

Я взбежала на балкон, с которого открывался вид на зал. Троя и Криса не было видно.

Зато я заметила барона старшего. Он был также на балконе напротив меня. Смотрел в сторону окна, ведущего на улицу. И я видела, как он непроизвольно сжимает бокал в руке все сильнее и сильнее. Раздался хруст, звон – бокал лопнул в его руке. Кровь и вино смешались на каменном полу.

«Пора уходить, - подумала я. – Надо только забрать Криса».