Лисица-оборотень: когда охота идёт на тебя

7. Ранняя гостья

Брата я так и не нашла. После разбитого бокала на празднике началась суматоха, гости начали суетно отбывать. Мать поймала меня за руку и увела с праздника.

- Но как же Крис? Ты нашла его? – спросила я, следуя за мамой.

- Дорогу домой он знает, - рявкнула мать. – Разберется. Да и дом барона уже почти его дом – пусть привыкает к семье.

Ночью я не сомкнула глаз.

Ранним утром спустилась в гостиную, чтобы встретить брата. Служанка, начавшая уборку в зале, молча перешла в другую комнату – прислугу мать муштровала, так что те без слов знали что и когда делать. Хотя, прислуга – это громко сказано: горничная, следившая за чистотой и порядком, молодая женщина – многодетная мать. Её муж добывал торф на болоте для нашей семьи.

Ещё кухарка – старшая дочь горничной. И управляющий – он вел бумаги, счета и дела семьи – как домашние так и на торфянике.

Брат так и не появился. Промаявшись пару часов в гостиной, я обошла дом – ни матери, ни брата я не нашла.

На кухне уже засуетилась кухарка.

Я спросила прислугу, выделили они маму? Или брата? Брата не видели, а мать, как оказалось, ушла, когда горничная только начала уборку.

Неожиданно, в дверь позвонили. Гулко разнесся по дому звон медного колокола – гость на пороге потянул за шнур, который качнул колокол с другой стороны порога.

- Крис! – выдохнула я, и побежала открывать дверь

Какого-же было моё удивление, когда в дверях я увидела… иноземку.

- Люсиль, - она вежливо улыбнулась.

- Саяна, - вымолвила я.

- Мы познакомились вчера на празднике, но так и не были друг другу представлены, - доброжелательно сказала восточная красавица.

На ней было новое, тёмно-синее платье и накидка с меховой отделкой.

- Да, конечно, я помню. По какому вопросу Вы решили нас посетить? – я старалась быть вежливой, но волнение за брата делало меня хмурой и недружелюбной.

- Вчера мы договорились о встрече с Вашей матерью, я зайду?

- Да, конечно, - я сделала шаг назад, пропуская гостью. – Матери, к сожалению, нет дома… - я замялась. – Она отбыла по… делам. И, вероятно, задерживается, - я пожала плечами.

Я хотела гостье предложить зайти в другой раз, но она уже скинула накидку и опередила меня с фразой:

- Ничего страшного, я подожду.

Мы переместились в зал.

Гостья расположилась на софе. Я – в кресле-ракушке.

Воцарилось молчание. Я широко раскинула руки, привычно занимая расслабленно-доминирующую позицию хозяйки дома. Но не могла сдержаться – нервно теребила пальцами обшивку. Гостья села изящно, не опираясь на спинку, держа вытянутую осанку и расправленные плечи.

Воцарилось неловкое молчание. Гостья разглядывала убранство комнаты. А меня раздражало ее присутствие. Я не могла дождаться брата. И Люсиль словно почувствовала мои мысли, слегка покачала плечами и сложила руки на коленях.

– Вы – жаворонок, а Крис – сова? – спросила Люсиль.

Я удивленно посмотрела на гостью.

– Он ещё спит? – с улыбкой пояснила свой вопрос гостья.

– Н..н..нет, - я сомневалась, стоит ли обсуждать семейные дела и волнение за брата по сути с незнакомкой, от которой неизвестно чего ждать.

Гостья молчала, ожидая продолжения, не заполняя неловкую паузу.

- Нет, он не спит, - твёрдо сказала я. И моя фраза не предполагала продолжения.

- Хорошо, - ответила гостья, окинула взглядом комнату. – У вашей семьи есть вкус. Здесь уютно.

И дальше она заговорила, зажурчала мягкой, выверенной, как музыкальная композиция, речью, втягивая меня потихоньку, разворачивая и удлиняя мои ответы мягкими и настойчивыми уточнениями, не давая мне спрятаться за односложными ответами.

По началу мне казалось, что в этом разговоре гостья тянет меня, как упирающегося телёнка. А потом я и сама не заметила, как втянулась.

Гостья рассказывала о дальних странах, путешествиях с караванщиками. О своей родной стране. О том, как год назад присоединилась к караванщикам, в расчёте найти новых друзей и улучшить положение собственной семьи.

- У вас путешествуют женщина? Не мужчины?

- У нас нет четкого разделения. Кто больше хочет, кто талантливее, тот и отправляется в путь – супруг или супруга решают в паре. Или не в паре, - гостья хитро улыбнулась.

- Не в паре? – озадачилась я.

- Конечно, - закивала гостья. – У мужа может быть несколько жен. А у жены – мужей. Кто родовитее, чья кровь выше и знатнее, тот и волен брать больше супругов. Ну, для мужчин – не обязательно вступать в брак, можно пополнить свой гарем.

Как в танце на празднике барона Люсиль мягко ступала в своих туфлях-лапках, так теперь оня мягко вышагивала в разговоре, бросая намёки. Я стала спрашивать, кто она в своей семье? Жена, единственная? Не единственная? Наложница в гареме? Или вовсе ещё не замужем и остается частью родительской семьи. Но Люсиль мастерски уклонялась, жеманно смеялась вместо ответов и качала головой.

- В другой раз, Саяна, отвечу тебе в другой раз. Не всё сразу, - мурлыкала она. – Скажу только, что власть и любовь гуляют под руку. Подчиниться мужчине и служить ему без оглядки, не смея ревновать и приказывать, требовать и учинять скандал – великое счастье. Также как взять власть над мужским сердцем и почувствовать, что он готов приклонить колено и служить.

- Не похоже на любовь, - я не чувствовала в словах гостьи тепла, добра. Скорее воображение рисовало каменного идола, или горный храм, куда уходишь истязать тело и душу, через страдание открывать дверь к неким новым состояниям. Любовь как служение, - эта мысль заняла меня. Я как будто пыталась распробовать новый вкус.

- Хоть тут, хоть на другом краю зачарованного леса, - продолжала иноземка. - Женщина определяется востребованностью у мужчин – в этом единственное ее призвание.

Я заметила в руках гостьи красивую металлическую коробочку, украшенную разноцветными камнями.

- Я принесла угощение, - заговорила гостья. – Чай с моей родины, хочу угостить моего нового друга в этом краю, тебя, Саяна.