Лисица-оборотень: когда охота идёт на тебя

13. Под тяжёлым небом

Небо свинцовым куполом нависло над лесом и деревней. Оно хмурилось, предвещая дождь. Вдалеке потрескивала гроза.

Я брела по улочкам, мимо красивых аккуратных домов и заваленных на один бок хижин.

Я шла в сторону овощного рынка. Так думала мать. Но на самом деле мне не сиделось на месте, тоска и тревога грызли нестерпимо. И я просто бродила-петляла по улочкам.

- Нельзя никому говорить, что он пропал! Вдруг подумают, что он сбежал из дома! – стояла на своём мать. В такие моменты, она как будто заворачивалась в кокон и становилась глухой. Ею овладевала навязчивая мысль, через которую нельзя пробиться. Вот и сейчас, ее больше волновало мнение людей, чем безопасность сына.

- А вдруг он в беде? Вдруг пропадет без помощи! – я шла наперекор матери, чем превращала ее в разъярённую гарпию, и она бесновалась только сильнее.

Ни доводы про найденный труп и неизвестную опасность, ни взывания к здравому смыслу, ни просьбы признать, что мы в беде и нам нужна помощь не работали. Мама хотела держать марку, показывать всем, что дела наши лучше некуда, и в помощи мы не нуждаемся. Просить помощи – удел слабых.

Я сдалась.

Увиденное вчера тело с выступающими позвонками и сочленениями, истощённое и словно напитанное страхом в момент обнаружения принесло облегчения – это не брат. Но теперь всё чаще всплывало в голове. Я не могла отделаться от навязчивой картинки.

Я слонялась по улицам в окрестностях рынка, когда с боковой улицы, прямо передо мной выплыла знакомая фигура с гордо расправленными плечами, в накидке отделанной мехом. Люсиль.

Она шла впереди. Неторопливо, в каждом шаге чувствовалось достоинство и весомость. Движения ее были плавными. Бёдра слегка покачивались. Её движения действовали на меня успокаивающе, как будто убаюкивали под старую давно забытую песню в колыбели. В голове проснулся мотив баллады про лисицу-оборотня. Я шла, смотрела на Люсиль со спины, беззвучно напевала старую песню.

Гроза приближалась.

Черное облако сгустилось у линии горизонта и уверенно надвигалось на деревню.

Малиновая зарница захрустела над лесом, как будто создавая черному облаку красный подбой.

Трескучий вкрадчивый гром подпевал балладе в моей голове.

Люсиль свернула в торговые ряды. Она смотрела по сторонам, оценивая товар. И пару раз мне показалось, что я попала в поле её зрения. Однако, виду она не подала.

Она подошла к одному из рядов, стала спрашивать про груши. Ей понравились сочные медовые. Но торговка стала уверенно советовать мелкие ещё зелёные. Видимо, смекнула, что иноземка может не отличить спелый фрукт от недозрелого.

Люсиль засомневалась, но, всё же положилась на мнение торговки, и та протянула ей соломенную корзинку уложенных в несколько рядов груш.

- А нижний ряд также хорош как верхний, с насмешкой спросила я из-за спины Люсиль.

Торговка скорчилась от недовольства, Люсиль проверила груши и действительно, рядом ниже лежал битый товар, а у дна уже народилась снежинка плесени.

Люсиль вернула товар торговке, поблагодарила меня, и мы пошли вглубь рынка. Я помогла купить ей овощи и фрукты. Взяла и домой – надо же оправдать свой поход перед матерью уважительной причиной.

- Благодарю тебя, - ещё раз тепло сказала Люсиль. – Чужестранке всегда не просто разобраться в местных традициях и кухне. Иногда, в новых местах, я чувствую себя совсем беспомощной. Хорошо, что находятся добрые люди. Я и вправду ценю это.

Её узкая кусачая улыбка на несколько мгновений стала тёплой и в глазах, обычно отстраненных и как будто обращенных к собственным мыслям, вовнутрь, а не во вне, вдруг блеснуло что-то теплое, неуловимо знакомое. И я в очередной раз ощутила, как я скучаю по брату, как мне не хватает его улыбки и поддержки. Как холодно без него стала дома, да и в этом мире.

- Мы с мамой, - я прокашлялась. – Вся наша семья будет рада увидеть Вас нашей гостьей. Приходите.

Люсиль улыбнулась одними

Люсиль повернула в одну сторону, мне нужно было идти в другую. Но я провожала её взглядом. Она уносила в себе что-то родное.

Я вернулась домой, мать всё ещё бушевала. И я видела, что она собралась с силами, чтобы сломить мою волю.

Я опередила её и выдала:

- Криса все нет. Если ты не объявишь о его исчезновении, всем будет казаться, что ты с ним в сговоре. Баронесса отвернется от тебя, думая, что ты выставляешь их семейство дураками и плетешь против них интриги. Будут думать, что раз ты не говоришь о пропаже Криса, значит с ним всё хорошо. А раз с ним всё хорошо, и он не появляется, то ты что-то задумала. Тебя возненавидят.

Я выложила свои аргументы.

Мать отступила. Сглотнула. Собралась. Покачала головой.

- Шила в мешке не утаить, - сказала я примирительно. – Нам важно объединиться с баронессой и её семейством в поисках Криса. Если мы не будем с ними, то будем против них.

Мать закивала. А я поняла, как сильно не хочу признавать, что Крис и правда пропал. Мне хотелось найти его, а не объявлять всей деревне печальную новость. И, святые небеса, как я боялась соболезнований и печальных взглядов, которыми местные могут провожать меня… Но это все мелочи. Главное, чтобы Крис нашелся здоровым и невредимым.