Лисица-оборотень: когда охота идёт на тебя

25. Синий огонь души

Я помнила, как мы с Агатой отпускали маленькие кораблики из ветоши и сухих листьев плыть по реке. Синий огонёк горел на вершине кораблика, как горит жизнь в человеческом теле. Это была ночь Праздника Полной Луны. Бледный свет Луны освещал землю и воду, мерцал на гребешках волн.

- Когда поставишь на воду не отпускай сразу, дай поймать верное течение – свою волну, - шепнула мне сестра.

И поставив кораблик на воду я немного подождала, прислушалась к волнению волн, и когда кораблик оказался на пике одной из них – отпустила.

Кораблик быстро запрыгал по речным барашкам. Под бледным светом, он почти сразу растворился, и казалось, что по волнам бежит огонек моей души, весело скачет светлячком.

Если волна переворачивала кораблик, это считалось дурным знаком. Старожилы говорили, что такому человеку стоит замереть, осмотреться, он идет против течения, а течение нужно поймать.

- У каждого кораблика, как и у каждого человека, своя река, своё русло, нужно только найти.

- Как же своё, - не понимала я. – Река то одна!

На последнем Празднике Полной Луны волна накрыла кораблик Агаты, стоило только ему коснуться воды.

- А потому что не надо сопротивляться материнской воле, - торжественно и победно клевала мать Агату. – Сама жизнь подсказывает, что выбиваешься из потока!

Агата молчаливо сносила выпады матери.

А потом мать подсела к ней, сжала ее руку в своей.

- Я тебе добра желаю, дочка, - заговорила мать тихо и вкрадчиво, заглядывая печальной Агате в глаза. – А ты все недовольна, нос воротишь. Избаловал вас отец. Я – твоя мать. Поток для твоей души мне виднее…

Теперь Агаты нет. Я вспомнила новый отрез синей ткани. Странный взгляд Фрола – тогда я не предала ему значение. Фрол как будто уклонялся от меня, не хотел встречаться со мной глазами.

И почему я не задавалась вопросом, куда так часто отлучается мать в последние дни. Мне ее отлучки были на руку. И я даже не задумывалась.

Агата, моя терпеливая сестра.

- Что произошло? – пытала я мать вопросами.

- Она заболела, - ответила мать мрачно.

- Фрол поэтому не передал от нее послание? – настаивала я.

Мать обреченно кивнула.

- Просто болезнь, она же молодая и крепкая… - проговорила мать. – Я не думала, что все так серьезно. Была уверена, что оклемается, ещё и внуков родит. На радость Синебороду…

- Ей просто незачем было жить, вдали от дома, с таким-то мужем, - во мне просыпалось негодование.

- Я знаю, что ты винишь меня. Да и Агата не успела понять своего счастья, - мать бессильно опустилась на край моей постели. – Вы живете сыто и не обращаете внимание на собственное безделье. И видит небо, я хочу, чтобы вы и ваши дети жили ещё лучше. И сделали ещё больше шагов подальше от бедности, подальше от изматывающего труда. Вы сами своего счастья не знаете. Не знаете, как это работать от рассвета до заката и жить тенью в чужом доме. Любой муж – счастье, если он защищает от бедности и дает возможность жить праздно, не работая. Вам легко рассуждать о любви, милосердии, справедливости, потому что вы никогда не боролись за жизнь. Агата даже не попробовала бороться. Сложила крылья и ушла, - горько вздохнула мать.

- То есть она сама виновата? – возмутилась я. Но не дала матери ответить. – Мы должны найти Криса. Слышишь?!

- Он мёртв, - тихо ответила мать.