Лисичка для генерала дракона

Глава 3.1— Тени Совета

Ночь опустилась на крепость тяжёлым бархатным саваном, укутывая каменные стены влажным дыханием осени. За окнами генеральского кабинета клубился туман, лениво обнимая каменные башни. Отблески факелов превращались в расплывчатые золотистые пятна, дрожащие в насыщенном влагой воздухе – словно души былых стражников, не находящие покоя.

На массивном дубовом столе, покрытом глубокими царапинами от бесчисленных совещаний, высились груды пергаментов – незаконченные доклады, донесения с границ, карта Империи, испещрённая алыми чернильными пометками. Среди этого бумажного хаоса затерялись рассыпавшиеся крошки сургуча от печати Совета, напоминающие застывшие капли крови.

Вирен стоял у камина, прямой и недвижимый, как занесённый меч. Отблески пламени играли на его тёмном камзоле, выхватывая из полумрака резкие черты лица. Застывшими пальцами он держал письмо, перечитывая его снова и снова, будто надеясь, что слова внезапно сложатся в иной смысл.

Эльда молча наблюдала за ним, прислонившись к каменной стене. Её серебристые волосы, собранные в тугую косу, казались единственным светлым пятном в этом мрачном кабинете. Лицо оставалось бесстрастным, но в глазах, зелёных, как глубокая лесная чаща, таилось что-то тревожное, напряжённое, как тетива перед роковым выстрелом.

– Ты читаешь это в пятый раз, – наконец нарушила она тишину, и её голос прозвучал резко, как удар кинжала о камень. – Печать не изменится. Он не извинится.

– Фаракс никогда не извиняется, – отозвался Вирен, не отрывая взгляда от злополучного письма. – Он предпочитает делать вид, будто всё происходит согласно его воле – даже хаос.

Эльфийка фыркнула – звук получился настолько выразительным, что не требовал слов. Она оттолкнулась от стены и сделала несколько шагов к столу, её лёгкая походка контрастировала с тяжестью слов:

– Следует. У него половина Совета в кулаке, а вторая – в долгах. Тонкие пальцы скользнули по краю карты. – В столице уже шепчутся, что он возглавит Внутреннюю стражу.

Она остановилась, опустив взгляд на границу Леса. Ноготь замер над нарисованным Барьером, словно ощущая его магическое тепло.

– Ты понимаешь, что будет, если он узнает об Амелии?

Генерал, наконец, отложил письмо. Оно упало на стол с тихим шуршанием, похожим на вздох. Он подошёл к Эльде и уставился на метку Барьера.

– То же, что происходит всегда, когда досточтимый лорд узнаёт интересные новости, – в голосе зазвучала горькая ирония. – Он попытается использовать их себе на пользу.

Эльфийка нахмурилась, тонкие брови сошлись в строгой линии. Она не разделяла его ироничного тона.

– Держать здесь эту девицу – безумие. Мы рискуем всем.

«Ты рискуешь» – она не произнесла этих слов вслух, но они повисли в воздухе, и Вирен прекрасно её понял.

– Я рискую в любом случае, – он коснулся символа Барьера на карте, точно ощупывая старый шрам. — Фаракс давно грезит тем, чтобы решить проблему Леса раз и навсегда. Он отыщет повод и без странной ушастой девицы.

Его пальцы сжались в кулак, сминая край пергамента.

– Но через Барьер даже ему не пройти. А Барьер будет стоять, пока...

Он на мгновение замолчал, и в этой паузе звучало больше смысла, чем в любых словах.

– ...пока ты жив, — мрачно закончила Эльда, склонив голову её серебристая коса скользнула по плечу. Губы сжались в тонкую белую линию, а в глазах отразилось то, что она так и не осмелилась сказать вслух – страх за того, кто уже давно перестал быть просто командиром.

Почему он просто не избавится от проблемы? Эльда знала, как никто другой, как высоко её генерал ценит жизнь. Слишком многое отдал на благо Империи, как и его предки. Потому понимала, отчего он не хочет лишать этой жизни болезную дурочку. Но почему он просто не вышвырнул её вон, как только маг подтвердил, что она не опасна? Не ради смазливой мордашки же он её оставил.

Пламя в камине треснуло, выбросив сноп искр. Где-то в ночи прокричала сова –предостерегающе, словно чувствуя приближение беды.

– Ты хочешь вызвать Архимага, – продолжила эльфийка тихо, но чётко. – Втайне?

– Да. – Вирен повернулся к камину, его профиль резко очертился на фоне пламени. – Асториус не друг Фаракса. Он стар, осторожен и не терпит политических игр. Если кто и разберётся в этой... мозаике, как сказал Аргус – так это он.

– А ты уверен, что Архимаг будет молчать? – пальцы Эльды сжали рукоять кинжала. – Он давал присягу Императору.

– Я тоже присягал Императору, – голос Вирена стал ледяным. – Но это не мешает мне выбирать, кого защищать, а кого – держать за решёткой.

Он сделал паузу, и когда заговорил снова, в его тоне появилась странная мягкость:

– И Император – это не Совет.

Подняв глаза, Вирен встретил взгляд Эльды. В его глазах горела не ярость, а холодная решимость закалённого воина.

– Я напишу через старую сеть связников. Никто не должен видеть письма, особенно в столице. Передашь с моей печатью – ты знаешь, кому.

Эльда прищурилась:

– Фаракс заметит. У него глаза и уши на каждом углу. Даже в этом зале может быть его ухо.

Она неловко коснулась кончика собственного – жест, который у эльфов означал крайнюю степень подозрения.

– Ухо я бы заметил, – произнёс Вирен с опасной холодностью. – Я из тех, кто отрезает лишние уши.

Эльда чуть вскинула бровь, но не усмехнулась. Она знала – это была не шутка. Не угроза. Просто факт, безжалостный и неоспоримый, как клинок в ножнах.

– Ты изменился, Вирен. Неужто размяк?

Мало кто осмелился бы обвинить генерала Каэльтара в излишней мягкости. Но никто и не знал, что его верная помощница могла быть куда беспощаднее. Жизнь на границе, под постоянной угрозой прорыва Теней и вечными стычками с повстанцами, быстро избавляла от сантиментов.

Не дождавшись ответа, Эльда вздохнула и отвела взгляд к окну, где туман медленно поглощал очертания башен.

– Я просто не хочу, чтобы ты пострадал. Особенно из-за того, что ты... слишком благородный.