Лисичка для генерала дракона

Глава 3.5 – Пепел

Вирен остался один в кузне, когда Григорий скрылся в глубине мастерской под предлогом проверки заслонки печи. На самом деле - просто чтобы дать ему побыть наедине с мыслями.

Огонь мерно потрескивал. Пирог остывал, теряя аромат. Кровь гудела в висках. И вдруг, с неожиданной, жгучей силой, нахлынуло воспоминание. Оно пришло не по воле - скорее вопреки ей. Как будто Амелия со своим смехом, ушами и глупыми репликами... стала ключом, открывшим давно заржавевший замок в глубинах памяти.

Он был мальчиком. Совсем юным. Только-только учился сдерживать пламя под кожей, когда впервые увидел её.

Женщина из леса. Высокая, тонкая, в лисьей маске, с волосами, похожими на осенние листья. Она пришла к его отцу, Уррику, однажды вечером – не через ворота, а просто появилась посреди двора, когда никто не видел, будто вынырнула из дыхания самой земли.

И она говорила с Урриком, не как с генералом, а как с кем-то, кто всё ещё мог выбрать добро, а не долг.

– Барьер слабеет, – произнесла она шелестящим шёпотом. – Лес умирает. Он зовёт Хранительницу. Помоги мне остановить гниение. Позволь провести ритуал. Позволь силе вернуться.

Уррик не ответил сразу. Но он слушал. Очень внимательно. И Вирен помнил – отец впервые колебался. Он, который легко отдавал приказы и в крепости, и в самом пекле битвы.

– Если я открою путь, – сказал тогда Уррик, – и войду с тобой в Лес, он может выпустить то, что мы сдерживали веками.

– Или – исцелиться, – ответила она.

И всё же – он не отказал. Он думал. Он сомневался. Он даже сказал матери, чтобы она собрала бумаги. Запечатала послание в Совет.

Но наутро таинственной женщины уже не было. Ни лисьей маски. Ни отпечатков ног. Только запах полыни и жухлых листьев. И пепел – в том самом месте, где она стояла.

А через неделю маги объявили, что нейтрализовали угрозу. Что в лесу действовала ведьма, пытавшаяся пробудить «запретную силу». И что генерал Уррик умер от проклятия, оставленного ею.

Так сказали в Империи.

Но Вирен… Вирен тогда видел, как у отца на руке осталась нить магии, что источала странная незнакомка. Он чувствовал, что она была не смертью, а исцелением. И так и не смог до конца поверить, что отец погиб из-за неё. Если и было проклятие… оно пришло позже. От страха Совета. От их желания уничтожить то, чего не понимали.

Он поднялся со скамьи, подошёл к полке, где Григорий хранил забытые инструменты, и коснулся одной вещи: старой, выщербленной фибулы в форме раскрытого крыла – знака с отцовского плаща.

– Ты тогда тоже был здесь, – пробормотал он. – Когда всё началось. Ты ведь её помнишь, Григорий?

Откуда-то из глубины донёсся гортанный отклик:

– Помню. Та, что смотрела, будто знала, кем ты станешь. Её звали... Кайр. Или Карен. Или… это было имя не на людском языке.

Вирен медленно выдохнул.

– А теперь лес прислал ещё одну.

– Или ту же, – донеслось. – Просто позже. Когда мы почти забыли, как выглядит надежда.

Тишина снова заполнила мастерскую. И Вирен прошептал:

– Если я ошибусь с ней… отец будто умрёт во второй раз.

Где-то в темноте звякнул металл. Затем раздались тяжёлые шаги. Григорий вышел на свет, держа в руках две кружки дымящегося чая.

– Нет, – сказал он твёрдо, ставя одну кружку перед Виреном. – Если ты ошибешься – он умрёт впервые. Потому что тогда ты станешь тем, кем он никогда не был. А она...– гном махнул рукой в сторону, где скрылась Амелия, – просто повторит судьбу той. И лес не простит нам этого дважды.

Вирен взял кружку. Его пальцы сжали глину так, что она затрещала. Но не разбилась.