Лисичка для генерала дракона

Глава 4.3 — Глаза прошлого

Коридоры крепости расходились в разные стороны, как жилы в теле каменного исполина. Трей, скрепя сердце, вёл Амелию по «разрешённому маршруту», который с каждой минутой становился всё менее определённым. Лиса шныряла носом во все щели, её любопытство, казалось, физически висело в воздухе, как запах жареных пирогов.

– А это что за зал? – внезапно спросила Амелия, вытягивая шею с грацией лисы, учуявшей куриную котлету за пять вёрст. Нос задорно подрагивал, а хвост непроизвольно подёргивался в такт учащённому дыханию.

Трей замер, словно наткнулся на невидимую преграду. Его пальцы нервно забарабанили по ножнам меча.

– Эм… – он почесал затылок, оставляя в русых волосах беспорядочный след. – Вообще-то… сюда не водят гостей. Даже с ушами. Особенно с ушами. Это зал славы.

– Славы? – Амелия навострила уши так резко, что они чуть не подпрыгнули.

Если кто и создан для славы – так это лисы! Не дожидаясь разрешения, она шагнула внутрь, оставив Трея размахивать руками в тщетной попытке остановить неизбежное.

Зал открылся перед ней во всём своём холодном величии – длинный, как история самой Империи, каменный, отполированный до зеркального блеска. В отличие от заброшенной библиотеки, здесь каждая поверхность сверкала безупречной чистотой. Лучи света, проникающие через высокие стрельчатые окна, ложились на стены золотистыми полосами, выхватывая из полумрака ряд массивных портретов.

Каждое полотно – отдельная жизнь. Строгие золочёные рамы сдерживали изображения мужчин в парадных мундирах, увешанных орденами. Их лица, высеченные службой и войнами, отражали суровую доблесть и абсолютное отсутствие желания веселиться. Фамильные знаки Каэльтаров – расправленное крыло, у основания которого свернулась змея, – сверкали на каждом портрете.

– Ну ничего себе! – прошептала Амелия, медленно поворачиваясь на месте. Её тень плясала по каменному полу, нарушая торжественную неподвижность зала. – Это как семейный ужин, только ни один из них не умеет улыбаться. – Она подошла к ближайшему портрету, встала на цыпочки и прищурилась. – Интересно, кто-нибудь в этом роду хоть раз веселился? Или это невозможно из-за дурной наследственности?

Трей, наконец осмелившийся переступить порог, нервно оглянулся, будто ожидая, что предки Вирена вылезут из рам и начнут читать нотации.

– Не думаю, – буркнул он, потирая ладони. – Говорят, один из них смеялся однажды. Но потом оказалось, что от нервного расстройства. Архивариуса, который осмелился это записать, хватил удар, а все упоминания вычеркнули чернилами с добавлением яда.

Амелия замерла, так и не поняв, шутил ли Трей про отравленные чернила. Её ступни бесшумно скользили по холодному каменному полу, пока она двигалась вдоль галереи портретов, не в силах оторвать взгляд. Один за другим... тяжелые парадные мундиры, ледяные глаза, осанка, будто эти мужчины родились уже стоящими на страже Империи.

И вдруг её шаги прервались. Она замерла перед портретом молодого генерала – еще без характерных шрамов, с густыми черными волосами, сдержанным, почти меланхоличным выражением лица... и глазами, которые почему-то казались знакомыми.

– Это... он? – её голос внезапно стал тише шелеста пергамента. Пальцы непроизвольно сжали край платья.

Трей нехотя подошел ближе, склонился к табличке с выгравированными буквами.

– Уррик Каэльтар. Отец генерала Вирена, – прочитал он, затем добавил шепотом, – Погиб при исполнении.

Амелия молча впитывала каждую деталь портрета. Что-то в этих глазах – формально почти идентичных виреновским – было иным. Не та стальная решимость, не привычная холодная ясность. А... неуловимая глубина? Сомнение, спрятанное за вековой дисциплиной? Или, может, та самая нежность, которую сын тщательно скрывал под броней ответственности?

– У него... доброе лицо, – сорвалось у неё с губ. Хвост неожиданно расслабился, опустившись до пола. – И будто... я его знала.

– Они с сыном как две капли воды, – пожал плечами Трей, но тут же поправился, – Ну, почти.

– Нет, не так, – Амелия покачала головой, рыжие пряди скользнули по плечам. – Знакомое... как будто я его... помнила.

Где-то. Когда-то. Но воспоминание ускользало, как песок сквозь пальцы. Оно маячило на самом краю сознания, дразняще близкое и одновременно недостижимое. Её рука сама потянулась к портрету, пальцы коснулись позолоченного угла рамы.

В этот миг раздался едва уловимый щелчок – настолько тихий, что его можно было принять за треск старинного паркета.

– Ты это слышал? – её уши резко насторожились, повернувшись к стене.

– Я притворюсь, что нет, – Трей нахмурился, нервно потирая ладонь о рукоять меча. – И тебе настоятельно советую последовать моему примеру.

– Да это просто стена, – Амелия улыбнулась, но её хвост выдавал напряжение, слегка подрагивая. – Стены не кусаются.

– «Стены не кусаются», – передразнил её Трей, бормоча себе под нос, – говорила она, перед тем как едва не провалиться в магическую яму и разбудить древнее проклятие рода Каэльтаров.

Но Амелия уже не слушала. Её взгляд снова притянуло к портрету. В груди разгоралось странное чувство – не воспоминание, но предчувствие, будто далёкий отголосок чего-то важного. Кончики пальцев покалывало, а в ушах стоял едва уловимый звон, словно кто-то звал её издалека... сквозь толщу лет и каменных стен.