Лисичка для генерала дракона

Глава 5.5 – «Каэрн Лаэтил»

Комната казалась неестественно пустой. Даже привычные ночные тени будто стыдливо сбились в углах, оставив Амелию наедине с подушкой и хаосом в мыслях. Весь день она провела у Григория – заедала обиду пирогами с вишней, запивала злость крепким травяным чаем. А потом вернулась тайком. Проскользнула по коридорам, как призрак, прижимая уши и поджимая хвост. Лишь бы не встретить его. Лишь бы не увидеть эти холодные глаза, в которых утром мелькнуло что-то человеческое, чтобы затем снова скрыться за броней долга.

Теперь она сидела на кровати, сжимая подушку так крепко, словно она осталась единственным якорем в бурном море крепостных интриг. Сон не приходил, зато пришло осознание – он стоит за дверью. Не скрипит половицами, дышит едва слышно. Просто присутствует. Как будто сердце подсказало: вот он. Здесь. Амелия прижала подушку к груди еще сильнее, чувствуя, как учащенно бьется под ребрами.

Что делать? Выскочить? Наорать? Зарыдать? Помириться?..

Она знала – он не уходит. И не пытается войти. Генерал Вирен Каэльтар. Ночной страж у дверей. Ее страж. От этой мысли по щекам разлилось предательское тепло, и она глубже зарылась лицом в подушку, которую стискивала в объятиях. Хотя технически... генерал охранял всех обитателей крепости. Значит, и ее тоже. Это просто служба. Ничего личного.

Амелия уже сделала глубокий вдох, собираясь встать... когда дверь внезапно открылась. Скрипнула так тихо, что звук едва различило лисье ухо. Но по спине ледяной многоножкой, мерзкой и быстрой, пробежал страх. В дверном проеме стоял не Вирен.

Темная фигура, точно сотканная из самой ночи. Только глаза – золотые, светящиеся, как фонари в болотном тумане.

Фигура парила над полом, не касаясь старых досок. Худые пальцы протянулись к Амелии. Голос, древний и глубокий, как эхо из глубины веков, произнес:

– Каэрн Лаэтил...

Сердце ударилось о ребра – и в этот раз болезненно. Еще раз. Еще. Трепыхалось, как пойманная в силки птица. Тонкая золотая нить вытянулась из пальцев призрака. Протянулась прямо к ее груди, вплетаясь в плоть, совсем не встречая сопротивления.

Это сон? Не может быть сном! Это...

Амелия вскочила, задыхаясь. Холодный пот пропитал тонкую ночную рубашку насквозь, прилепив к спине. Подушка улетела в угол, хвост вздыбился, как у обезумевшего зверя. Комната была пуста. А дверь – закрыта. Но на запястье, которым она успела коснуться призрачной нити, остался тонкий золотистый след, слабо светящийся в темноте.

Она поднесла дрожащую руку к лицу. Знакомый запах – полынь и опавшие листья.

– Нет! Нет-нет-нет! – она бросилась к двери, дёрнула ручку – заперто. Конечно же.

На ночь её теперь запирают. Чтобы не убежала. Не упала. Не спалила библиотеку дотла.

– Откройте! – закричала она, колотя кулакам, что есть мочи. – Эй! Кто-нибудь! Умоляю!

Крик нарастал, переходя в истерику. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом. Горло сжималось, голос срывался на хрип. Казалось, если сейчас не откроют – она умрёт прямо здесь, на холодном каменном полу. Исчезнет. Рассыплется в прах.

Щёлк. Дверь отворилась в тот миг, когда воздуха уже почти не осталось. Она вывалилась наружу, прямо в чьи-то крепкие объятия. Уткнулась лицом в грудь. Тёплую. Пахнущую сталью и кожей. До боли знакомую. Вирен.

– Чудесно, – раздался язвительный голос сбоку. – Полночь. А у нас бешеная лиса закатывает истерику. И генерал-нянька уже тут как тут.

Эльда стояла, скрестив руки на груди. Босая, с растрёпанными волосами, явно выскочившая из комнаты впопыхах. Дышала тяжело, словно после долгой пробежки, хотя старалась этого не показывать. Но чуткие лисьи уши не обманешь.

– Я разберусь, – не оборачиваясь, бросил Вирен.

– О, я не сомневаюсь! – фыркнула эльфийка и, резко развернувшись, удалилась в свою комнату.

Вирен легко подхватил Амелию на руки, будто она весила не больше пушинки.

– Всё хорошо. Тихо, – прошептал он, и его голос, обычно твёрдый, сейчас звучал непривычно мягко. – Это просто кошмар.

Он внёс её обратно, уложил на кровать. Сел рядом на край. Ладонь легла на её лоб, отводя влажные пряди волос. Ладонь осторожно гладила голову, словно он боялся, что она может растаять от одного неверного движения.

Амелия вся дрожала. Вцепилась в одеяло, выпустив когти – и даже не осознав, что они у неё вообще есть. Потом вцепилась в его рубаху, скрючив побелевшие пальцы на ткани. И начала говорить. Обрывками. Бессвязно.

– Он стоял в дверях... я думала, это ты. Но это был не ты. У него были... глаза. Золотые. Горели. И он сказал что-то... странное. Каэрн Лаэтил. И... и я чувствовала нить... какую-то нить... она тянулась прямо к сердцу...

Вирен сжал её пальцы. По-прежнему невероятно бережно, хотя ткань его рубахи уже трещала под натиском когтей. Его руки оказались на удивление тёплыми.

– Это был сон, – твёрдо произнёс он. – Только сон. Ты в безопасности.

– Это было по-настоящему! – сипло прошептала Амелия, и снова замолчала, прижавшись к его груди.

Вирен просидел рядом почти до самого рассвета. Иногда она ненадолго проваливалась в беспокойный сон, но тут же просыпалась с расширенными зрачками. И он не смог сказать ей, что она ошибается. Потому что и сам чувствовал – это было не просто сном. В воздухе ещё витал странный запах – полынь и опавшие листья, а на её запястье слабо, уже стираясь, светился золотистый след, похожий на ожог от невидимой нити.