Лисичка для генерала дракона

Глава 5.12 – Тепло на двоих

Впервые за многие годы Вирен сбежал. Сбежал от докладов, подписей и тяжёлых решений, от Эльды с её стальными взглядами и от Григория с его пирогами и намёками.
И, что по‑настоящему страшно… он был рад. И наверное, также впервые за многие годы, рад по-настоящему.

Пламя в камине трепетало, наполняя комнату уютным мягким светом. Пахло сухими травами, шерстью и едва уловимо – лесным мхом. Амелия сидела на полу у кресла, поджав ноги, обняв подушку и сосредоточенно разглядывая узор ковра, словно тот мог поведать её прошлое.

– Если в этих завитках спрятано моё имя, то я его не нахожу, – сказала она, наконец.

– Возможно, это просто ковёр, – заметил Вирен.

– У тебя нет воображения, – фыркнула она. – Или ковры у тебя слишком скучные.

В дверь постучали. Очень осторожно, потом ещё раз – чуть тише. А потом забарабанили, выстукивая причудливый ритм.

– Я знаю этот стук, – пробормотала Амелия.

– И я узнаю эту настырность, – вздохнул Вирен.

Он подошёл к двери и распахнул её резким движением. За порогом стоял Тиль, нагруженный подносом, от которого шёл аромат горячего хлеба, мяса в соусе и печёных корнеплодов. Щёки у него пылали, словно он только что отошёл от печи.

– Ужин! И чай! И… всё. Я могу поставить?

Парень тут же попытался прошмыгнуть внутрь, но Вирен преградил ему дорогу.

– Нет, – отрезал он.

– А если я просто одним глазком… – попытался мальчишка, вытягивая шею.

– Закрой оба глаза и марш отсюда, пока не отправился драить оружейную.

Тиль фыркнул, ничуть не испугавшись, аккуратно поставил поднос на пол и, старательно кося глазом назад, ретировался. Вирен закрыл дверь и обернулся. Амелия улыбалась, прикрыв рот ладонью.

– Он опять разболтает невесть что, – сказала она, постаравшись стать серьёзной.

Но губы упрямо расползались в улыбке.

– Обязательно, – кивнул Вирен. Вот ему не нужно было стараться сохранять серьёзность, хотя он тоже улыбался. – Ещё и выдумает что-нибудь в отместку за то, что его не впустили.

Вирен опустился рядом, прямо на пол – редкость, почти кощунство для генерала – и поставил поднос на низкий столик между ними. Пламя в камине отбрасывало тёплый свет на его щеку, подчеркивая строгий профиль и усталые, но совсем не злые глаза.

Амелия вытянула шею, довольно принюхиваясь.

– Пахнет едой, а не политикой. Значит, жить можно, – удовлетворённо констатировала она.

Они ели молча. Но это была не гнетущая тишина, а тишина уютного вечера, в котором слова даже лишние. Когда тарелки опустели наполовину, Амелия отложила вилку, обняла колени и, уставившись в огонь, задумчиво произнесла:

– Вроде бы все тебя так боятся. Трей, вон, до сих пор каждый раз икает и готовится переехать к жабам, когда вспоминает, что я от него сбежала. А ты даже не наказал сплетников. И Тиля отпустил.

Вирен пожал плечами.

– Если слухи уже начались, они всё равно будут ходить. У нас тут мало развлечений. Обычно все обсуждают ранения, нападения, смерти… Пусть уж лучше обсуждают это. Пока не нарушают дисциплину и не противоречат уставу.

– Устав, устав, – с укоризной протянула она, закатывая глаза. – Туда не ходи, сюда не трогай, дышать нельзя. Помню-помню.

– Я никогда не запрещал тебе дышать, – нахмурился он.

– Только подозревал во всём подряд, пытался запереть, отправил на проверку к магу и приставил охрану, – перечислила она, загибая пальцы. – А я, между прочим, добрая, милая и пушистая! Даже если чуточку… гриб. И даже в своём печальном положении нахожу поводы для радости. Пироги, например! А ты чего вечно такой угрюмый?

– Я – генерал, – буркнул он, мрачно и почти с тоской, как будто это объясняло всё на свете.

– Ты – зануда, – подытожила она с лёгким торжеством, махнув в его сторону вилкой.

– А ты – нарушитель режима, – усмехнулся он.

– А я рада, что нарушаю твой режим! – сказала она с лукавой улыбкой, и в голосе звенела искренняя, почти детская радость.

Она легко прислонилась к нему плечом, словно между ними не было страхов и неизвестности. Словно весь их странный путь вёл сюда – в этот миг. Камин потрескивал, согревая их не только теплом, но и домашним уютом.

– Знаешь… – тихо сказала она, когда ужин уже почти закончился, а за окнами сгущалась ночь, – мне очень приятно быть рядом с тобой.

Она положила голову ему на плечо, пощекотав щекой и ушами его подбородок. Вирен невольно вздрогнул – не от испуга, а от того, как непривычно это было. Но через секунду его плечи расслабились. Он поколебался, потом медленно, но твёрдо положил ладонь ей на талию и притянул ближе.

Он сидел на полу, а рядом – она. Амелия. Та самая, чьё имя всё ещё было покрыто тайной, чьё прошлое оставалось белоснежным, как зимнее утро, но чьё настоящее в этот момент казалось таким же ясным, как огонь в очаге прямо перед ними.

– Я, кажется, отняла у тебя слишком много времени, – вдруг прошептала она, поднимаясь. – Ты же генерал. У тебя, наверное, гора срочных дел…

Вирен поднял на неё взгляд. Мягкий, удивительно живой.

– Если ты боишься кошмаров, можешь остаться.

Она замерла, глядя на него словно впервые.

– Правда?

– Всё равно весь замок уже считает нас скандальной парой, – пожал он плечами с такой невозмутимостью, что она снова хихикнула.

– И ты не боишься слухов? И… не боишься меня?

Он помолчал.

– Я боюсь, что когда опять начнёт твориться что‑то странное, меня может не оказаться рядом.

Она смотрела на него долго. Потом кивнула.

– Ну тогда… я останусь. Если можно.

– Можно.

Она бросила взгляд в сторону кровати, затем решительно бухнулась обратно на пол.

– Только я пока не хочу спать. Посижу ещё немного.

Вирен осторожно придвинулся, словно приближаясь не к ней, а к самому себе, которого давно забыл. И вновь притянул её за талию. Она также положила голову ему на плечо. Легко. Естественно. Словно делала это сотни раз. Так, как будто и должна была делать – именно здесь, именно с ним.