Лисичка для генерала дракона

Глава 7.4 – Пирог с привкусом вины

Дверь вновь отворилась уже поздним вечером, когда последние закатные всполохи уступали место серым сумеркам. В этот раз отворилась осторожно, заставив сперва напрячься. В узкую щель проскользнула невысокая тень и, легко шаркая, направилась в сторону замершей пленницы.

– Тиль? – удивлённо прошептала она, приподнимаясь на локтях.

– Тссс! Я – тень! – прошептал в ответ мальчишка и, крадучись, будто мимо дозорных, пробежал оставшийся путь.

В руках он нёс деревянное блюдо, к которому прижимал нечто, завёрнутое в платок. От свёртка исходил божественный запах, который невозможно спутать ни с чем. Настоящая выпечка из кухни Григория – с душистой корочкой, пряностями, что щекотали нос, и нежной сладостью, от одного только аромата которой желудок начинал требовательно урчать.

– Ты – святой, – прошептала она, широко распахнув глаза, и уже через миг сидела с подушками за спиной, как королева на троне, только с тарелкой в руках. – И преступник, конечно, раз принёс это тайком. Но в первую очередь – святой.

– Я бы предпочёл «величайший шпион всех времён», но пусть будет святой, – фыркнул Тиль, устраиваясь на ковре у кровати. – Надеюсь, ты проголодалась?

– Я только что всерьёз раздумывала, стоит ли жалобно поскрестись в дверь… или попробовать съесть подушку. – Она откусила кусочек – и тихо застонала. – О, ты правда спас меня.

Некоторое время они молчали. Только стучала вилка по блюду, да разносился аромат сдобы. Тиль немного поколебался, а потом растянулся на ковре, подперев щёку, и с видимым удовольствием наблюдал, как она ест. Амелию это, возможно, смутило бы, но она была слишком увлечена. Только почти прикончив пирог и насытившись, она рискнула спросить:

– А как там… снаружи?

Тиль вздохнул, сел и упёрся подбородком в колени.

– Генерал в ярости, – честно сказал он. – Причём не в той ярости, когда на всех страшно кричит, а наоборот, молчит всё время и смотрит так жутко… Все ходят на цыпочках, стараются обходить его стороной, не попадаться на глаза, говорить только шёпотом. Даже двери начали скрипеть тише.

Он на миг задумался.

– Единственный, кто не боится – это лорд Фаракс. Вернее, не то, чтобы не боится… он будто специально провоцирует. Сперва генерал говорил с ним вежливо… ну, демонстративно так. А теперь они скандалят на каждом углу. Если бы генерал Вирен не утратил способность оборачиваться драконом, они бы уже давно взмыли в небо и вцепились друг другу в глотки.

Тиль красочно продемонстрировал, как это могло бы быть, обведя кругами большой круг, а потом изобразив, что одна рука кусает другую за запястье – и наоборот. Сопроводив всё хрипящими звуками и тихим смехом в конце.

Амелия медленно отставила блюдо на стоящий рядом с кроватью стул. Остаток пирога смотрел на неё осуждающе. Она вздохнула, перевернулась и натянула одеяло до самого носа, а потом и выше – полностью накрылась, будто исчезла.

– Я ужасна, – раздался глухой голос из-под одеяла. – Невероятно. Эпически ужасна. Нужно было не пирог есть, а открыть окно и прокричать «Позор мне!», а потом спрыгнуть.

Тиль хмыкнул.

– Можешь спрыгнуть с табурета. Начнём с малого.

Одеяло на миг затихло. Потом заворочалось. Потом замерло.

– Он всё ещё меня защищает… – прошептала Амелия, и голос сорвался. – После всего. После того, как я… как я сбежала. Предала его. Всех. А он…

Она замолчала. Тиль не стал её перебивать. Под одеялом что-то зашевелилось. Амелия фыркнула. Или всхлипнула. Трудно было различить, чтобы сказать наверняка. А потом, уже тише, почти неслышно добавила:

– Я не знаю, как теперь смотреть ему в глаза…

– Принеси ему пирог, – посоветовал Тиль.

Одеяло подозрительно всхлипнуло.

– Эй, я серьёзно! Это же пироги Григория. Они творят чудеса.

Одеяло всхлипнуло ещё раз и мелко затряслось. Тиль вздохнул, подошёл к кровати и обнял трясущийся кокон, насколько хватало его рук.

– Ну-ну, всё будет хорошо, вот увидишь. А вот смешно, если генерал тоже не знает, что теперь делать? Потому и злой такой.

Одеяло затряслось сильнее.

– Ну, или не смешно… Но ты же в комнате, а не в подземелье. А это точно хороший знак.

Некоторое время спустя, кокон затих. Если прислушаться, можно было уловить сердитое сопение. Тиль отошёл, аккуратно завернул остаток пирога, оставив на столе. Схватил блюдо подмышку и исчез так же тихо, как появился.