Лисичка для генерала дракона

Глава 7.7 – Без слов

Генерал примчался к комнате Амелии столь решительно, что даже полчища Теней побоялись бы встать у него на пути. Дверь распахнулась так, что дерево жалобно треснуло, а Трей, дежуривший у входа, вздрогнул и вскинул копьё, едва удержав его от падения.

– Убирайся, – рявкнул Вирен, не замедляя шага.

Он прошёл мимо дозорного, будто тот был не человеком, а частью мебели – ненужной, пыльной и раздражающей. Лицо генерала напоминало надвигающуюся бурю: сосредоточенное, мрачное, полное безмолвной ярости. Трей, бледнея, сделал шаг назад. Потом, вопреки всему разумному, бросился за ним в комнату:

– Господин генерал! Пожалуйста! Не убивайте её! Или… или хотя бы подождите до утра! Люди говорят, что ночью решения бывают… поспешными!

Вирен резко обернулся, и Трей замер, чуть не сев на пол. Амелия на кровати вздрогнула, вцепившись в одеяло, как в щит.

– Я не собираюсь никого убивать, – сквозь зубы сказал Вирен. – Я пришёл поговорить. А ты – вон.

Трей оглядел комнату, Вирена, Амелию – и нехотя попятился, как мелкий зверёк перед драконом.

– Если что – кричи, – прошептал он Амелии с трагическим выражением и исчез, аккуратно притворив за собой дверь.

Наступила тишина. Такая, в которой слышно, как стучит сердце. Амелия не двигалась, лишь настороженно смотрела огромными глазами, тень ресниц дрожала на щеках. Вирен стоял посреди комнаты – высокий и тоже неподвижный. Бледный лунный свет, заглядывающий в окно, на него не попадал, и от того он казался почти не живым, а высеченным из чёрного гранита.

Он замер, не зная, что сказать. Всё, что готовил, всё, что хотел объяснить – растаяло. Вопросы, упрёки, осторожные слова – всё оказалось неуместно.

И вдруг она зашевелилась. Осторожно, будто сквозь сон, скинула с плеч одеяло, опустила босые ноги на пол. Плавно, почти неслышно ступила – раз, другой. Подошла ближе. И ещё ближе. Вирен моргнул. Хотел спросить – «что ты…» – но не успел.

Она вытянулась на носках, тонкая и хрупкая, как последний солнечный луч, и, пока он ещё не нашёл слов, пока не вспомнил, что он генерал, и что всё это совершенно непростительно, чудовищно и неправильно – поцеловала его. Нежно. Легко. Почти робко.

Мир остался где-то далеко. Словно в тот миг ничего больше не существовало: ни Барьера, ни Империи, ни долга. Только её дыхание, её дрожащие пальцы, невесомое «прости» в прикосновении губ. И огонь, который вспыхнул где-то в груди – не драконье пламя, но нечто, может быть, ещё опаснее.

Он не двинулся. Не оттолкнул. И не ответил. Пока. Просто стоял, позволив ей быть ближе, чем позволял кому бы то ни было за много лет.

Когда она отстранилась, глаза её были полны ужаса.

– Прости… – выдохнула она. – Я… не знаю, зачем…

Он молчал ещё мгновение. А потом – медленно протянул руку и убрал с её щеки выбившуюся прядь.

– Я тоже не знаю, – тихо сказал он. – Но, кажется… теперь мы оба в этом виноваты.