Лисичка для генерала дракона

Глава 8.7 – Сквозь преграду

Сначала изменился звук. Густая, почти осязаемая тишина подземелья вдруг наполнилась шёпотом – лёгким, едва уловимым, точно далёкий звон хрустальных колокольчиков. Потом впереди мелькнул золотистый блик, и внезапно – будто невидимая завеса разорвалась – перед ними открылся выход. Солнечный свет хлынул в проход, такой яркий после вечного полумрака, что все невольно зажмурились.

Тиль рванул вперёд с радостным воплем, словно бежал на деревенскую ярмарку. Трей, выбравшись следом, замер на мгновение, широко раскрыв глаза, затем с громким стоном плюхнулся в сочную траву:

– Земля! Настоящая! Мать моя гвардия, я думал, её больше нет! – буквально уткнулся лицом в зелень, обнимая её, как давно потерянную любовь.

Эльда вышла медленнее. Её пальцы непроизвольно сжались, когда первый порыв ветра донёс аромат хвои и свежести. Деревья... Настоящие, живые деревья, а не те бледные тени, что росли у Барьера. Их листья перешёптывались на языке, который она не слышала лет сто. Грудь внезапно сжало так сильно, что она едва не застонала.

Тиль тем временем уже наполовину вскарабкался на ближайшую сосну, привлечённый обещающими видом шишками.

– Не смей ничего есть! – прогремел снизу голос Вирена. – Пока я не скажу, что безопасно.

– А если скажете, что опасно? – невинно поинтересовался Тиль, уже жуя что–то.

– Тогда будет уже поздно! – рявкнул Вирен, хватаясь за голову.

Но в этот момент его тело внезапно напряглось, словно наткнувшись на невидимую стену. Рука непроизвольно поднялась, пальцы растопырились в воздухе – и наткнулись на то, что нельзя увидеть, но можно почувствовать.

Цепь. Не железная, не магическая – та, что тянулась от его груди к самой сердцевине Империи с тех пор, как он впервые надел доспехи. Цепь долга.

Он медленно обернулся. В нескольких шагах позади колыхалась прозрачная стена. Барьер. Он переливался, как масляная плёнка на воде, уходя вверх, в облака, и вниз – в самые недра земли. Гора, из которой они вышли, оказалась началом невысокого кряжа – восточного рубежа Леса предков.

– Ты... – голос Вирена прозвучал чужим, – не говорил, что гномьи тропы проходят сквозь Барьер.

Григорий, тяжело опираясь о стену, выбрался из прохода последним.

– А ты не спрашивал, – крякнул он, отряхивая бороду. – Гномьи ходы ведут куда угодно. Ну или почти.

Тишина повисла густая, как смола. Только ветер шелестел листвой, да где–то высоко прокричала птица.

Амелия подошла ближе. Её пальцы непроизвольно сжали край плаща Вирена.

– Мы... – прошептала она, глядя на переливающуюся пелену, за которой осталась их прошлая жизнь, – по ту сторону.

Эльда тем временем методично проверяла стрелы в колчане.

– Отлично, – её голос звучал сухо, – теперь осталось только не умереть.

Над кронами пронёсся шёпот – скрипучий, противный, будто кто–то скребётся под кожей. Ветер внезапно сменил направление. Воздух стал тяжёлым, словно перед грозой. Лес знал. И где–то в его глубинах просыпалось то, что не должно было проснуться.