Лисичка для генерала дракона

Глава 8.8 – Одинокая тропа

Камень в сумке Григория излучал ровное, спокойное сияние – будто древний мудрец, ведущий заблудших путников. Но страх шёл рядом, неотступный и коварный. Не тот яркий ужас, что бросается в лицо, а тихий, ползучий – он проникал под кожу, обвивался вокруг шеи холодными пальцами, шептал на ухо: «Они здесь. Они видят тебя. Они ждут».

Вирен шёл впереди, прорубая путь сквозь заросли. Его шаг оставаля твёрд, но каждый мускул напрягся – генерал впервые за много лет остался без армии за спиной. Григорий шагал рядом, прижимая к груди сумку с камнем, как мать прижимает младенца. Его борода шевелилась в такт негромкому бормотанию – то ли заклинания, то ли гномьи проклятия.

Эльда двигалась следом, её серебристые волосы сливались с бледным оттенком кожи в призрачном свете, пробивающемся сквозь листву. Глаза – узкие щёлки, каждый нерв натянут до предела. Время от времени она замирала, поворачивая голову под неестественным углом – эльфийский слух улавливал то, что было недоступно остальным.

Амелия шла последней, её шаги не оставляли следов на влажной земле. Лес принимал её – ветви расступались перед ней, корни не цеплялись за ноги. И это пугало больше всего. Она сжимала кулаки, стараясь не думать о том, как естественно чувствует себя здесь, среди этих древних деревьев. Как будто вернулась домой после долгого странствия.

Позади основной группы, стараясь держаться светлых участков, брели Трей и Тиль. Первый то и дело вздыхал, его пальцы нервно шарили по поясу в тщетных поисках уже опустевшей фляжки. Второй, не менее напуганный, изо всех сил старался сохранять браваду, но широко раскрытые глаза и неестественно прямая спина выдавали его с головой.

– Видели?! – внезапно прошипел Тиль, тыча пальцем в ближайший дуб. – Там что–то шевелилось!

– Птица, – даже не обернувшись, ответил Вирен. Уже в пятый раз.

– Огромная птица! С горящими глазами! – Тиль пригнулся, ожидая атаки с воздуха.

– У птиц, как правило, есть глаза, – мягко заметила Амелия, ловко обходя корень. – И поверь, она боится тебя больше, чем ты её.

– А ещё у неё хвост из дыма! – продолжал настаивать мальчишка. – И когти... когти у неё точно были костяные!

Трей, наконец не выдержав, резко развернулся:

– Если ты не перестанешь описывать каждую лесную пичужку как порождение преисподней, я найду способ напиться прямо сейчас. И когда нас начнут пожирать – не буди меня.

Он эффектно шлёпнул пустой флягой по бедру, но в тот же миг вжал голову в плечи, когда из кустов с шумом выпорхнула совершенно обычная сойка.

– Хватит, – голос Вирена прозвучал ровно, без раздражения, но с той особой усталостью, что бывает у людей, слишком долго находившихся на грани. – Сохраняйте силы. Настоящие опасности ещё впереди.

Когда солнце начало клониться к вершинам деревьев, они вышли к реке – или ручью, в лесу границы между ними всегда зыбки. Вода бежала по гладким камням, играя солнечными зайчиками, будто насмехаясь над их усталостью.

– Здесь остановимся, – коротко бросил генерал, сбрасывая поклажу на землю.

Григорий лишь крякнул, опускаясь у корней старого дуба. Его борода вздрагивала в такт тяжёлым вздохам – то ли от усталости, то ли от мысли о предстоящем пути.

Трей плюхнулся на траву, уставившись в небо с видом человека, готового принять мученическую смерть. Тиль же, спотыкаясь о собственные ноги, с победным кличем схватил первую попавшуюся палку и рванул к воде.

– Наловлю рыбы! Или лягушек!

– Лягушек будешь есть один! – рявкнул Трей, тряся пустой флягой. – И даже не думай совать их в общий котёл! Я знаю, чем они пахнут!

Амелия фыркнула, прикрыв рот ладонью. Даже Эльда, скривившись, опустилась на землю, поставив лук рядом. Пока гном ворчал над костром, попутно ругая всех за неумение складывать поленья, Вирен развернул карту.

– Если мы не ошиблись и это восточная граница, – пробормотал он, – завтра выйдем на Тропу Духов.

– На карте обозначена как дорога, – Эльда заглянула через плечо, – но название не сулит ничего хорошего.

Вирен пожал плечами:

– Может, просто для красоты так назвали.

Правду о тропе, возможно, ещё знали где–то в архивах. Но Вирен никогда не интересовался тем, что оставалось за Барьером. Его долгом было удерживать границу – что творилось внутри, не имело значения. Раньше.

Амелия присела рядом, не глядя на карту – просто чтобы быть ближе. Он едва заметно кивнул, его пальцы на мгновение коснулись её запястья. Мимолётное прикосновение, которое согревало лучше любого костра.

Пламя наконец разгорелось. Камень в сумке Григория будто отозвался – его багровый отсвет окрасил пепел, словно говоря: «Идите. Я веду». Или, возможно: «Я жду».

Теперь для них существовал только путь вперёд.