Лисичка для генерала дракона

Глава 8.9 – Ночные разговоры

Темнота накрыла лес внезапно, словно чья–то невидимая рука захлопнула крышку сундука. Путники решили не искушать судьбу и остаться у реки до утра.

Григорий устроился у костра, раскуривая трубку с видом философа. Изредка из–под его седых усов доносилось бурчание – то ли песня, то ли перечень всех причин, по которым он пожалел о своём решении помочь.

Трей собирался устроиться у воды, но Тиль, довольный своим уловом (две жалкие рыбёшки и одна очень оскорблённая лягушка), начал живописать ему опасности ночных водоёмов.

– ...а ещё у них зубы как иглы, и они любят кусать за...

– Хватит! – Трей вскочил, хватаясь за первую попавшуюся палку. – Если я сейчас тебя догоню – сам узнаешь, что значит быть укушенным!

Под звонкий смех Тиля они носились вокруг костра, пока оба не свалились от усталости, в итоге устроившись спиной к спине – якобы для тепла, но на самом деле для храбрости.

Эльда подсела к Вирену, который сидел, уставившись в огонь.

– Отдохни, – сказала она. – Я постою на страже.

– Не надо.

Она прищурилась, изучая его лицо.

– Ты мне не доверяешь? – в её голосе прозвучала неподдельная обида. – После всего, чем я пожертвовала?! Ради тебя, этой рыжей заразы и призрачного шанса на ожившую сказку?

Упрёк был более чем справедливым. Эльда не просто предала семью, у эльфов с этим намного строже. Связь корней. Отвернувшийся от рода становился изгоем для всего эльфийского народа. Его вычеркивали из летописей и из памяти.

Вирен провёл ладонью по лицу.

– Дело не в доверии. Я просто не смогу уснуть.

Эльда смягчилась:

– Я тоже. У тебя хотя бы есть «грелка».

Она кивнула в сторону Амелии, которая пристроилась у огня, но явно прислушивалась.

Костер потрескивал, отбрасывая тени на их лица. Вдруг Эльда не выдержала:

– Серьёзно, Вирен, она?! Я не говорю, что ты должен провести остаток жизни в одиночестве. Но... она?! Даже если закрыть глаза на уши и хвост, она же ведёт себя как ребёнок! Пятилетние эльфийские дети и то рассудительнее!

– Эй! – Амелия вскочила. – Я определённо умнее пятилетнего! Ну... по крайней мере, умнее Тиля! А ему ведь больше пяти, да?

Тиль, уже наполовину уснувший, поднял голову:

– Мне девять!

– Вот видишь, – торжествующе заявила Амелия, – я точно умнее девятилетнего!

Эльда закатила глаза, но в уголках её губ дрогнуло что–то, почти похожее на улыбку.

А над лесом, между тем, сгущалась тьма – не просто ночная, а какая–то особенная, внимательная. Будто сам лес прислушивался к их разговору.

Эльфийка откинулась на спину, делая вид, что больше не желает участвовать в глупых разговорах, у костра снова воцарилась тишина. Тиль уже тихо посапывал в своей несуразной позе. Трей вертелся, время от времени рыча сквозь сон – то ли от холода, то ли от кошмаров с зубастыми лягушками. Григорий бубнил себе под нос что–то про «неблагодарных хвостатых», а потом всё же умолк, укрывшись с головой прихваченным покрывалом.

Вирен сидел всё в той же позе – прямой, как натянутая струна. Только пальцы на коленях чуть подрагивали. Он не смотрел ни на кого – только в костёр, где дымилась последняя ветка, не желая поддаваться огню.

Амелия подползла ближе, почти на четвереньках, чтобы не тревожить остальных. Остановилась у его колена и заглянула снизу вверх, осторожно, как котёнок, решивший, что можно попроситься на руки.

– Ты... всё ещё злишься на меня? – тихо спросила она.

Вирен удивлённо моргнул.

– За что?

– Ну... за то, что во мне сидит кто–то... страшный. За то, что я позволила ей говорить через себя. За то, что ты теперь не знаешь, кто я на самом деле.

Он повернул к ней лицо, его глаза блестели в полумраке. Не от слёз – от света костра, но Амелии всё равно захотелось коснуться его щеки и стереть эту боль, которую она чувствовала даже сквозь тишину.

– Я никогда не злился на тебя за это, – медленно произнёс он. – Ни за это. Ни за уши. Ни за то, что ты оказалась не тем, кем мы думали.

Она тихонько фыркнула, пытаясь скрыть дрожь.

– Но тот жуткий архимаг с рыбьими глазами сказал, что я – ненастоящая. Собрана из чужих частей.

Вирен протянул руку, тёплую и уверенную, и осторожно сжал её пальцы.

– Может, в этом и есть твоя сила. Ты собрана из множества частей – но выбрала быть собой. А она... – он не стал называть имя Матери Лис, – ...она живёт внутри тебя, но не управляет тобой. И я верю, что именно ты сделаешь выбор, когда придёт время.

Амелия молчала, прижимаясь к его руке щекой.

– Ты не боишься меня? – спросила она шёпотом.

– Боюсь, – спокойно признался он. – Но ещё больше я боюсь тебя потерять. И, знаешь, между страхом и потерей я выбираю страх.

На её губах появилась едва заметная улыбка. Она забралась к нему на колени, уткнувшись носом ему в шею. Лисий хвост аккуратно лёг поверх их ног, и её уши затрепетали – на этот раз не от страха, а от чего–то похожего на счастье.

– Ты – очень странный генерал, – сонно прошептала она.

– Ложись спать, – с лёгкой улыбкой сказал он. – Я посторожу. А когда меня сменит Эльда – приду к тебе.

Эльфийка хмыкнула, но продолжила делать вид, что спит и вообще её тут нет.