Лисичка для генерала дракона

Глава 8.10 – Эхо старых имён

Амелия позволила себе ещё немного побыть в его объятиях, потом осторожно выбралась, сделала шаг… И вдруг клокочущий шёпот пронёсся над лесом. Точно сотни невидимых птиц пролетели над кронами, и каждая негромко трещала.

Эльда вскочила мгновенно. Она слишком хорошо знала этот звук. Вирен тоже поднялся, схватил Амелию за руку. А сама Амелия…

– Отпусти, – тихо сказала она.

– Что?

– Ты мне доверяешь? – обернулась она.

Хвост, мечущийся из стороны в сторону, уже мерцал зеленью, но это всё ещё была она. Его Амелия. Не Матерь Лис. Вирен коротко кивнул и отступил.

– Ты что творишь? – прошипела Эльда. – Совсем из ума выжил?

– Это не большее безумие, чем всё, что мы творили до этого, – растерянно ответил он.

В памяти вдруг всплыл голос леди Марраны: «только старые сказки да глупая надежда.» Что ж, со старыми сказками и глупыми надеждами леди смогла пережить двух Императоров и увидеть коронацию третьего. Значит, и у них ещё был шанс.

Амелия тем временем бесстрашно приблизилась к краю поляны, туда, где свет догорающего костра почти не достигал. Но даже в темноте было отчётливо видно, как из–за высившихся древних деревьев медленно, почти торжественно выплывает Тень. Её гибкое подвижное тело постоянно изменялось: бугрилось, клубилось, вытягивалось. Вирен замер и почти перестал дышать, когда увидел, как Тень тянется к рыжей девушке с ушами. А потом впрямь перестал, когда понял, что жуткий монстр тянется без всякой враждебности, напротив, словно пытается ластиться, но не может принять нужную форму. Не помнит – как или не умеет. Тень издала пронзительный горестный рёв, от которого у генерала заледенело нутро, а стоящая рядом Эльда задрожала.

Амелия протянула руку, тонкую и бледную на фоне клубящейся чёрной глыбы. По хвосту пробежал изумрудный всполох. И как только пальцы коснулись края Тени, она исчезла. Лопнула, как обычно происходит от столкновения с руническим оружием. Осталась только кучка чёрного пепла.

Амелия замерла, не шевелясь. Вирен поспешил к ней, обнял за плечи, тело было холодным.

– Её звали Элиана, – прошептала она. Всхлипнула и добавила. – Они плачут. Они не злые, просто тянутся к теплу. И когда это заканчивается чьей–то смертью, им тоже грустно.

– О, ну это всё меняет! – ядовито процедила подоспевшая Эльда, её всё ещё трясло. – Оказывается, если они выпьют мою жизнь, им будет грустно! Какое облегчение!

– О чём ты говоришь, Амелия? – тихо просил Вирен. – Ты что–то узнала? Что–то услышала?

– Эти Тени… – она вновь всхлипнула и вцепилась в его плащ. – Это то, что осталось от Хранительниц.

Тишина на поляне была густой, почти осязаемой. Даже проснувшийся Григорий, вечно ворчащий по любому поводу, замер, не издав ни звука. Ветра не было – воздух стоял неподвижный, тяжёлый, будто и он затаил дыхание. Лес вокруг прислушивался – каждое дерево, каждый лист напряжённо ждал, что скажет Амелия дальше.

Девушка тяжело дышала, её пальцы впивались в плащ Вирена, словно она боялась, что её оторвут от него силой. Лицо её было мокрым от слёз, но она, казалось, даже не замечала их.

– Хранительниц? – переспросил Вирен, осторожно поглаживая её по спине. Его голос звучал мягко, но в глазах уже мелькало тревожное понимание. – Ты уверена?

– Я не знаю, как… – её голос дрожал, слова рвались наружу сквозь боль. – Это не было словами. Просто… знание. Как будто кто–то вложил его прямо в голову. Обрывки. Слёзы. Страх. Одиночество… – Она сжала веки, пытаясь удержать новый поток слёз. – Они были кем–то. Женщинами. Сильными. Добрыми. Прекрасными. Но их… разорвали. Разбили. Перемешали с чем–то тёмным. И теперь от них осталась только тоска, память тел, зов к свету… и голод.

Эльда, стоявшая рядом, вдруг осела на колени, упёршись ладонями в мох. Казалось, земля под ней качнулась.

– Хранительницы… – её голос прозвучал глухо, будто эхо из глубокого колодца. – Мы думали, они исчезли вместе с последней лисьей королевой. Давным–давно, ещё до Барьера. До всего. Её пальцы сжали горсть мха, вырывая его с корнем. – Остались только обрывки легенд. Матери Леса. Наставницы. Голоса древней магии… Она подняла на Амелию взгляд, в котором читался немой ужас. – Ты говоришь, они не исчезли… они стали этим?

Амелия кивнула, снова всхлипнула и прижалась к Вирену, будто пытаясь спрятаться от собственных слов.

– Как?! – вырвалось у Эльды. Её голос дрогнул, впервые за долгое время выдавая беспомощность. – Может, ты ошиблась? Может, это что–то другое?

Григорий, до сих пор хранивший молчание, тяжело опустился на землю. Его движения были медленными, будто каждое давалось ему с усилием. Он достал из кармана потрёпанную трубку, зажал её в зубах, но, вопреки привычке, даже не попытался закурить. Вместо этого он уставился на пепелище, где ещё недавно корчилась Тень.

– Не ошиблась, – пробурчал он наконец. Голос его был хриплым, но твёрдым. – В пепле – следы скарноса. Как и всегда.

– Что ещё за скарнос? – резко повернулась к нему эльфийка.

Григорий медленно поднял на неё взгляд.

– Камень. Редкий. Полезный в умелых руках. – Он замолчал, потом добавил тише, – и ядовитый… тоже в умелых.

Эльда замерла. Потом подозрительно прищурилась:

– Постой–ка… – её голос стал опасным. – «Как и всегда»? Она резко встала, подступая к гному. – Ты знал?

Григорий не ответил. Но его молчание звучало красноречивее любых слов.

– Ты знал, что Тени – это… – Эльда не договорила. Её губы дрогнули, будто она не могла выговорить ужасную догадку вслух. – Ты знал и молчал всё это время?!

Григорий нахмурился, но не отвёл глаз.

– Почему?! – в её голосе звенела ярость, но под ней сквозила боль.

Старый гном вздохнул, потер переносицу.

– Почему–почему… – проворчал он. – Потому что я не единственный гном, который остался на поверхности.

Он замолчал, глядя куда–то вдаль, будто видел то, чего другие не замечали.

– Но последний. Остальные не молчали.