Лисичка для генерала дракона

Глава 8.13 – Древо и Девочка

«Почти пришли», – сказал Григорий, и только спустя два дня, наполненных мерцающей красотой Тропы, каждый из путников понял, насколько гном был… оптимистичен.

Тропа не просто вела их вперёд. Она жила – дышала, ждала и выбирала. Иногда поворачивала сама собой, словно принимала новое решение. Иногда исчезала совсем, и тогда приходилось сидеть и ждать, пока вновь проявится среди мха и цветов.

На третий вечер они остановились на небольшой поляне с мягкой, как перина, травой и воздухом, пахнущим мёдом и свежей дождевой водой. Тиль бегал с веткой, изображая, что командует светлячками. Трей, притворяясь раздражённым, на деле с облегчением следил за ним, чтобы тот случайно не попытался приручить светящиеся грибы. Григорий бормотал под нос считалки, собирая с земли какие–то блестящие листья и пряча их в сумку. Тиль сперва попытался спросить, собирается ли он сделать для своего камня подстилку, но получил такой длинный и витиеватый ответ, что тут же отстал.

Амелия лежала на боку, подперев голову рукой, и наблюдала за Виреном, который, присев у костра, точил походный нож – скорее для порядка, чем из нужды. Он бросил на неё взгляд и слегка улыбнулся, и сердце её забилось чуть быстрее.

А в это время Эльда, никем не замеченная, ушла. Без слов, без лишних жестов, просто поднялась и скользнула между деревьев. Никто не остановил её. Все чувствовали – в этом лесу каждый иногда нуждается в тишине и одиночестве.

Эльфийка ушла не далеко и остановилась под раскидистым деревом, белые цветы которого качались от невидимого ветра. Оно возвышалось над всеми в округе – древнее, гордое, с серебристо–серой корой, которая блестела, будто её полировали капли утреннего света. Она положила ладонь на шершавую поверхность. И дерево заговорило.

Не словами, не звуками – мягким, тихим прикосновением к самой её сути. Оно не спрашивало. Оно знало. И принимало.

Ты пришла.
Ты жива.
Ты – часть.
Ты – дитя.

Эльда ощутила, как замирает дыхание. К горлу подступило – не рыдание даже, а что–то глубже. Что–то забытое. Что–то, чему в ней давно не давали звучать. Она опустилась на колени, позволила себе склониться к стволу и закрыла глаза. Впервые за многие годы она не сдерживала себя. Она не была воином, не была сестрой, не была даже эльфом – она просто была. Той самой девочкой, что когда–то бегала по рощам, пела песни цветам и верила, что деревья шепчут по ночам, чтобы оберегать её сны.

Она распустила волосы – серебристый водопад упал на плечи. Лицо, обычно строгое, теперь стало светлым. Тихо, почти не слышно, она засмеялась. Не насмешливо, не воинственно. Смехом ребёнка, нашедшего дорогу домой.

И в этот момент, на краю поляны, замерла Амелия. Она вышла, чтобы просто размяться, подышать прохладным воздухом – и наткнулась на Эльду. Но увидела совсем не её. То, что предстало перед ней, выглядело настолько хрупко и светло, что казалось – даже взгляд может разрушить.

Амелия застыла, не решаясь дышать. А потом, с улыбкой и какой–то странной нежностью в глазах, осторожно отступила назад, так и не выдав себя. Она ушла прочь, мягко ступая по траве.

И пусть никому она не скажет об этом мгновении – но запомнит навсегда: даже самые суровые воины иногда бывают маленькими девочками, обнимающими своё древо.