Лисичка для генерала дракона

Глава 9.4 – Что случилось с огнём

Амелия шагнула вперёд – осторожно, с опаской косясь на Тени. Но они замерли неподвижно, лишь продолжали колыхаться. Остальные застыли на краю круга, не решаясь двинуться. Только Вирен шагнул было следом, но Григорий крепко сжал его плечо.

– Не сейчас, – буркнул гном.

Амелия подошла к алтарю, замерла. Его каменная поверхность казалась холодной и неподвижной, но от неё исходила пульсация, как от сердца под слоем земли. Она протянула руку и коснулась пальцами. Едва–едва, самыми кончиками.

Мир взорвался тишиной. Сперва казалось, что ничего не произошло. Потом воздух вздрогнул, затрепетал, словно всё живое замерло в ожидании. Из камня вырвался золотисто–зелёный свет, мягкий, тёплый, как солнечный луч сквозь листву. Пространство стало меняться, сама ткань реальности прогнулась и начала отступать, уступая место воспоминаниям.

Теперь это были не просто образы в голове. События разворачивались вокруг. Стекла и исчезла зелень, теперь каменный пол блистал ровной гладкой поверхностью. Начали проступать фигуры, как будто невидимый художник наносил мазки на прозрачное полотно воздуха.

Вот идут двенадцать девушек в лисьих масках, рыжие волосы каскадами струятся по их спинам. Они собираются вокруг алтаря, встают в круг. За их спинами горит закат, окрашивая всё в огненные и медные тона. Они начинают раскачиваться, точно в такт подслушанному ветру, подчинённые древнему ритму.

Из–за высокого менгира выходит гном, ещё молодой, но борода уже заплетена в косы. В руках он несёт, трепетно прижимая к себе, камень, подозрительно похожий на тот, что таскает Григорий. Он встаёт в центре круга, ставит его прямо на алтарь и начинает мерно бить по нему, как по барабану – не разрушая, а высвобождая ритм.

Из теней появляется высокий эльф с арфой. Он подхватывает ритм молота и вплетает в него тихий звон струн – простая мелодия, лёгкая, как роса. Девушки начинают танец. Сначала плавно, потом всё быстрее. Их движения – как волны, как дыхание самого Леса.

И тогда из круга отходит фигура – человек, мужчина в тёмном костюме. Он идёт к алтарю. В его глазах – решимость. Камень пульсирует сильнее. Гном бьёт в последний раз. Эльф замирает. Мужчина на миг запрокидывает голову, а затем выдыхает струю огня прямо на камень.

Свет разгорается ярче, но что–то идёт не так. Пламя вздрагивает. Камень темнеет. Чёрный, как деготь, налёт ползёт по его поверхности, а затем – по полу, к стоящим вокруг девушкам. Они в ужасе. Кто–то кричит. Кто–то пытается бежать. Но чернота быстрее. Она тянется к их ногам, к сердцам. Их лица исчезают в тени…

И всё разрывается.

Образы сломались, как хрупкий пергамент. Воздух словно разрезали когти – огромные, нечеловеческие. Изображение исказилось, размазалось, задрожало. Мир обернулся сплошным хаосом цветов, бликов, обрывков голосов.

Амелия зажмурилась, а когда открыла глаза, перед ней вновь было прошлое. Но теперь ровный камень площадки укрывала ночь. На алтарь падали пятна лунного света, посреди которых стоял гномий камень.

Кто–то украдкой скользит в тенях, отбрасываемой менгирами, приближается к алтарю. Мужчина. Очень похожий на лорда Фаракса, но черты лица чуть острее, а волосы длиннее. Он останавливается, осторожно развязывает мешочек и высыпает на камень чёрный порошок. Тот впитывается мгновенно, словно растворяясь в воде. Поверхность камня замирает. Мужчина оборачивается и быстро уходит в темноту.

Воцаряется тишина.

Образы схлынули также, как и появились. Невидимая кисть смыла их, прорисовав нынешнюю реальность.

Амелия пошатнулась, ладонь всё ещё лежала на холодной поверхности алтаря, но сил держаться почти не осталось. Воздух давил, вдруг стало невозможно дышать. Хвост бил по ногам в беспорядочном ритме, в груди пульсировало огненное жжение. Память леса отзывалась в её крови, словно она была частью той давней трагедии.

Но внезапно всё стихло. Точно туча ушла с неба, уступив место солнцу. Амелия медленно отняла ладонь от алтаря и оглянулась. Все стояли молча. И стало ясно – они тоже видели.

На лице Вирена отражалась усталость и тревога, но не удивление. Григорий выглядел хмурым, почти виноватым. Его ладонь лежала поверх камня, точно стараясь его укрыть, сберечь.

А вот Эльда… Амелия вздрогнула, увидев её лицо. Эльфийка стояла, опустив руки, точно опавшие ветви, её губы дрожали, глаза расширились и подозрительно блестели. Не осталось в ней ни привычной гордой ярости, ни сарказма, ни злости. Только огромная, неподъёмная боль. Будто всё, что она знала и во что верила, только что обрушилось на неё, сметая без пощады.

Амелия сделала шаг вперёд, слегка пошатнувшись, хотела заговорить, но не успела. Эльда прошептала, почти беззвучно:

– Я… Я выросла на этих легендах. – Она с трудом перевела дыхание. – Моя мать пела мне песни о Хранительницах. А мы… мы даже не заметили, как они превратились… – голос сорвался, – в это.

Тиль, который обычно болтал без умолку, прятался за Треем, понимая, что сейчас не время для шуток.

Эльфийка развернулась и, не говоря больше ни слова, ушла, не разбирая дороги. С неестественно прямой спиной.