Лисичка для генерала дракона

Глава 9.5 – Изнанка золота

Амелия стояла у алтаря, по–прежнему немного дрожащая от остаточного эха силы, но внутренне уже успокоившись. Вирен шагнул к ней, взял за руку. Она мягко сжала его ладонь в ответ.

– Я в порядке, – прошептала она. – Тебе стоит пойти к ней.

– Ты уверена? – обеспокоенно спросил он, нахмурился, не отпуская её ладони, другой рукой обняв за плечи. Но Амелия поняла его вопрос по–своему.

– Ей не стоит оставаться одной. А меня она вряд ли станет слушать.

Он коротко кивнул, коснулся губами её виска в лёгком поцелуе, прежде чем направиться туда, где исчезла эльфийка.

Он нашёл её за ручьём, под старым деревом, ствол которого оплели серебристые лишайники. Солнечный свет уже почти ушёл, и в сгущающихся сумерках Эльда казалась бледной, выцветшей.

Вирен не произнёс ни слова. Просто остановился рядом. Тени медленно вытягивались, рыжие отсветы уступали место ранним звёздам. Он не торопил.

– Ты когда–нибудь верил в сказки? – наконец нарушила молчание она. Голос звучал ровно, но предательски дрогнул. – Я верила. Когда ещё мелкая была.

Он молчал. Ответа она и не ждала, только хотела быть выслушанной.

– Болота пришли в нашу деревню за один день, вместе в Тенями. Ну, ты знаешь эту историю…

Она вздохнула, махнув рукой. Последний бледный проблеск скрылся за могучими кронами, тёмное небо наполнилось глубиной.

– И тогда он прилетел. Золотой дракон. Сжёг Теней. Вместе с лесом, правда. Вернее, уже с болотом. Его чешуя ослепительно сияла в солнечных лучах. Он сам сиял. Как ожившее чудо. Я полжизни прожила с этим образом. С символ надежды.

Она повернулась к Вирену. Её глаза блестели – не от слёз, а от гнева и обиды, смешанных с разочарованием.

– А теперь оказывается, что предок этого дракона виноват в том, что случилось. Он осквернил камень. Запустил этот кошмар. Всё, что с нами было после – это его вина. Его. Его рода. Его имени.

– Это был не он, – тихо сказал Вирен.

– Это был его предок! – отрезала она. – Та же кровь. Та же гордыня. Те же цели. Всё повторяется!

Он спокойно смотрел на неё, давая перевести дух. Потом осторожно сказал:

– Ты знаешь, кто мой дед?

Эльда сердито дёрнула плечом. Конечно, она знала.

– Был. – поправился Вирен. – Он лично возглавлял дозор, когда случилось очередное восстание у Мшистой заводи. Ещё, до того… В общем, которое Ратиллин возглавлял.

Эльфийка прислушалась уже с интересом. После восстания Ратиллина Мшистая заводь перестала существовать. Хотя регион до сих пор оставался неспокойным.

– Пришло сообщение, что ведьмаки скрываются в деревне. В одной из трёх. А местные клялись, что ничего не знают. В общем, дед не стал разбираться и приказал сжечь все три. Сам, конечно, сделать этого не мог. А то бы и приказывать не потребовалось. И я тоже когда–то думал, что всё во мне – от него. Его кровь. Его грехи.

Он посмотрел на небо. Звёзды светили яркими самоцветами, где–то в траве стрекотал кузнечик.

– Потом понял – я сам выбираю, кем быть. То, что я сейчас здесь с тобой – мой выбор. Не его наследие.

Эльда опустила взгляд. Долго молчала. В тишине ночи звуки казались особенно яркими. Переливчатая птичья трель, похожая на журчание воды. Вторящий ей стрёкот насекомых.

– Это я рассказала Фараксу об Амелии, – тихо призналась она.

– Я догадался, – пожал плечами Вирен.

– Ты… Как? – она резко подняла голову.

– Ну, действовать самостоятельно ты никогда не смущалась, поэтому я и назначил тебя адъютантом. Амелия тебе не нравилась. А каждый раз, как я называл Фаракса…словами, которые он заслужил, у тебя уши краснели.

– Вовсе нет! – нахмурилась эльфийка, но закрыла уши руками. Будто пытаясь на ощупь определить, покраснели они или нет.

– Но «ожившее чудо», – весело произнёс генерал, растягивая слова. – «Символ надежды». Такого я, признаться, не ожидал.

– Заткнись! – она сердито стукнула его по плечу.

– Ты оказывается, поэт в душе, – продолжал он.

Эльда сердито вздохнула, сжав кулаки.

– Предупреждаю тебя, командир! Не замолчишь – и мне тоже найдётся что вспомнить!

Вирен смотрел на неё, тепло улыбаясь, без тени насмешки.

– Ну, вот, – довольно произнёс он. – Уже не расстраиваешься. Не такая уж трагедия, оказывается, да?

Эльда растерянно моргнула, кулаки медленно разжались. А потом устало, без силы, она прислонилась плечом к его боку.

– Ты хоть заметил, как сильно мы изменились? Я ною о разбитых мечтах. Ты… раньше за подобное ты отправил бы меня на бессрочное дежурство к Восточной границе, не слушая никаких объяснений. А потом ещё месяц бы не разговаривал.

– Значит, я стал лучше. А ты не ноешь. Прощаться с кумирами всегда больно. Хотя Фаракс, конечно...

– Ни слова! – она пригрозила ему пальцем, но в голосе уже не было гнева.

Вирен улыбнулся – устало, но искренне. Они оба смотрели вперёд, туда, где блестела в лунном свете вода ручья и мерно покачивалась осока. Тёплый воздух пах травами и мхом.

– Если бы кто–то десять лет назад показал мне эту сцену, – тихо сказала Эльда, – я бы решила, что это чья–то очень неудачная попытка сочинить балладу. Такая... сентиментальная.

– Ты бы точно сказала: «Фальшиво». – Он наклонился ближе, слегка толкнув её плечом. – И добавила бы: «И костюмы у актёров ужасные».

Эльда фыркнула, но не отстранилась.

– Не сомневайся. Я и сейчас так считаю. Но... это, может быть, самая тёплая сцена из всех, что мне доводилось играть.

Они замолчали. Над ручьём зажигались огни светляков, в траве продолжал трещать кузнечик в компании своих собратьев. Вирен неслышно поднял руку и коснулся её плеча, оберегая редкий и хрупкий момент.

– Дай угадаю, – пробормотала Эльда, закрывая глаза. – Сейчас ты скажешь что–то пафосное вроде: «Быть здесь и сейчас – уже достаточно».

Он усмехнулся.

– Нет. Хотел сказать, что ты всё ещё мой адъютант. А это – приказ: отдохни, пока есть время.