Лисичка для генерала дракона

Глава 9.6 – Разговор во сне

Тревожить каменную площадку лишний раз не рискнули. Лагерь уютно устроился у ручья – кто–то успел развести маленький костёр, над которым колыхался котелок с чем–то ароматным, и даже Тиль, кажется, впервые за долгое время не бегал кругами, а мирно жевал сушёное мясо, устроившись на сложенном плаще. Трей дремал, прислонившись к камню, и прижимал к груди флягу, словно она могла его защитить от всех бед.

Григорий сидел в стороне, придерживая у груди свой камень и устремив взгляд куда–то в темнеющий лес. Эльда вернулась незаметно и молча расположилась рядом с костром, не проронив ни слова. Никто не решился нарушить её покой – даже Тиль, обычно любопытный до невозможности, не задал ни одного вопроса.

Амелия сидела на плоском камне у ручья, опустив пальцы в воду. Когда Вирен подошёл, она обернулась и улыбнулась – устало, но тепло.

– Всё в порядке? – тихо спросила она.

– Будет, – так же тихо ответил он, присаживаясь рядом.

Какое–то время они молчали, просто наслаждаясь звуками воды и потрескиванием костра. Амелия положила голову ему на плечо, её уши лениво дёрнулись от вечернего ветерка.

– Знаешь, я никогда не думала, что окажусь в самом сердце Леса, – прошептала она. – И тем более, что буду сидеть вот так… с тобой. После всего.

– А я никогда не думал, что окажусь в странном походе в компании гнома, эльфийки, двух сумасшедших мальчишек и одной... – он на мгновение замялся, – одной совершенно необыкновенной девушки.

– Хм. Значит, всё–таки девушка, а не лиса? – лукаво прищурилась она.

– Лиса – это просто форма. Ты – это ты. И именно с тобой я сейчас хочу быть, – ответил он, не отводя взгляда.

Амелия засмущалась, уткнулась носом в его плечо и прошептала:

– А я с тобой.

Они долго сидели молча, пока костёр догорал, и ночь становилась гуще. В какой–то момент Вирен вздохнул и встал, протянул ей руку. Она взялась за неё без слов, и они пошли к своему месту у края лагеря. Там, под раскидистой кроной, уже лежали расстеленные покрывала и подушки из походных сумок.

Амелия устроилась, обняв его за талию, хвост мягко накрыл их обоих, как дополнительное одеяло. Вирен погладил её по голове, а она вздохнула – не от тревоги, а от тихого счастья.

– Завтра будет тяжело, – пробормотала она, почти во сне.

– Завтра будет, – согласился он, – но сейчас мы вместе.

И под этот простой ответ, под мерный шум ручья и ночной шёпот Леса, они уснули.

Проснулась Амелия среди ночи. Луна скрылась, и пространство вокруг различалось с трудом. Она аккуратно выбралась из–под руки Вирена и направилась к ближайшему кусту. На обратной дороге взгляд упал на алтарь, показалось, что там мелькнуло что–то белое. Амелия приблизилась к менгиру, камень был тёплым, не смотря на ночную прохладу. Белым оказалось платье – прямо на алтаре восседала рыжая женщина с ушами и хвостом. Амелия неверяще уставилась на неё, моргнула, затем обернулась. Лагерь пропал, как и ручей. Позади – лишь кромешные заросли, сливающиеся в сплошное тёмное пятно.

«Сон» – пришло осознание. Незнакомка нетерпеливо болтала босыми ступнями. Хотя какая она незнакомка? Приблизившись, Амелия обнаружила очень даже знакомое лицо. Как раз его она видела в зеркале. Вот только выражение совсем иное – отрешенное, даже чуть высокомерное. А ещё с неудовольствием, пришлось признать, что копия оказалась куда внушительнее оригинала. Почти царственной.

– Матерь Лис? – уточнила Амелия.

Копия сдержанно кивнула.

– Долго же тебя пришлось ждать, – упрекнула она. – Садись, поговорим.

Амелия с сомнением посмотрела на алтарь. Места для двоих там вполне хватало, но всё равно это казалось каким–то кощунственным. Даже если само божество приглашает. И она осталась стоять.

– Ну, как хочешь. Значит, слушай стоя. Во–первых, ты должна снять печать архимага. Во–вторых, провести ритуал «Пульс Сердца».

– Тот, который показал алтарь?

– Почти. Старый вариант уже не сработает. Лоэфар Моркаэр всё испортил, когда напитал Коварь сердца пылью скарноса. Придётся очистить Барьер и использовать для этого кровь Каэльтаров, – скороговоркой перечислила Мать лис и вдруг разозлилась. – По твоему глупому лицу я вижу, что ты ничего не поняла!

– Поняла, – поспешно кивнула Амелия. – Скарнос, пыль, Барьер… Но ты лучше говори помедленнее. На всякий случай.

– Ох, как же я намучилась с тобой, бестолочь! – она спрыгнула на каменные плиты, сердито размахивая хвостом.

Амелия стыдливо прижала уши и опустила голову, чувствуя себя ребёнком, которого отчитывает строгий родитель.

– Из–за того, что ты в упор меня не слышишь и не выполняешь указания, приходится говорить с тобой так. А ты ещё и засыпать не хотела достаточно глубоко, чтобы можно было тебя позвать.

– Ну, простите за чуткий сон. Это всё уши виноваты.

– Уши не причём! Ладно. Сперва сними печать, потом поговорим.

Мать лис устало махнула рукой. Подул сильный ветер, который, казалось, вот–вот превратиться в ураган. Ночной лес растаял, и Амелия проснулась. В этот раз по–настоящему.

Солнце, похоже, встало уже давно, и в лагере царило оживление. Тиль что–то помешивал в котелке, весело напевая. Григорий чем–то стучал, сидя чуть в стороне. Амелия села, моргая от резкого контраста – солнце било в глаза, вокруг щебетали птицы, пахло дымом и травами. В груди всё ещё гудел отголосок сна, будто в неё что–то вбили тяжёлым молотом. Она осторожно провела рукой по виску – тот не болел, но под пальцами чувствовалось странное покалывание, как от остатка магии.

– «Сними печать»… – эхом отозвались слова Матери Лис.
Что за печать? Где? Как? И почему с ней всё говорят, будто она должна уже всё знать с рождения?

Словно услышав её внутреннее негодование, радостно подскочил Тиль, держа деревянную ложку:

– Амелия! Ты спала, как медведь! А я сварил что–то вкусное. Почти не подгорело! Ну, может, чуть–чуть. Но Григорий сказал, что уголь – это полезно! Особенно по утрам!