Лисичка для генерала дракона

Глава 9.8 – Корни и крылья

Амелия открыла глаза. Перед ней раскинулась уже знакомая картина: поросшая мхом древняя площадка, холодный лунный свет, льющийся на алтарь, и силуэт – её собственный, но иной, чуть более пугающий. Она ещё помнила, как прижималась к плечу Вирена у костра, ощущая его тепло, и позволяла себе редкую роскошь – быть просто счастливой. Видимо, заснула там же. Значит, это снова сон.

Она собралась с духом и решительно… шагнула назад. И натолкнулась на плотную стену чёрных зарослей. Сделала ещё шаг, пригнувшись, чтобы избежать удара ветки по лицу. Но, открыв глаза, снова оказалась на том же месте: алтарь, менгиры, девушка в белом платье.

Попытка вторая. Третья. Пятая.

– Ты ещё прыгни, чтобы взлететь! – раздражённо выкрикнула копия, и голос её разнёсся по поляне.

Амелия застыла, вздохнула, развернулась и, сжав кулаки для храбрости, отправилась на встречу с Матерью Лис.

Сегодня она выглядела иначе. Ни следа прежней отрешённой царственности. Её уши были прижаты к голове, а хвост хлестал по бокам, выдавая бешенство.

– Чем ты занималась весь день, а?! – зарычала она, и в её голосе было куда больше дикого, чем человеческого.

Амелия инстинктивно втянула голову в плечи, как нашкодивший щенок, и пробормотала что–то неразборчивое.

– Не отвечай! – рявкнула богиня. – Мы делим одно тело. Я и так знаю. А что я велела тебе сделать?!

– Ну, вообще–то… – начала Амелия, пытаясь хоть как–то сохранить достоинство, – я искала печать…

– Что ты сказала? – голос Матери Лис стал ледяным. Она прищурилась, а потом её глаза округлились от неожиданного прозрения. – Да ты издеваешься... Уж лучше бы ты, как две другие получилась без воли. Потому что воля без мозгов – куда хуже!

– Я… ты же сама сказала… снять печать! – возмутилась Амелия, но уже не так уверенно.

– Печать, – процедила богиня сквозь зубы, – которую на тебя наложил архимаг, ты, безмозглая тыква! Та, из–за которой я не могу пользоваться магией! Из–за которой приходится устраивать вот эти… беседы!

Амелия вжимала голову после каждого обвинительного выкрика. Но вдруг замерла, что–то подозревая.

– Постой… – тихо сказала она. – То есть, если бы печати не было… ты бы просто снова попробовала занять моё тело? Без спроса?

Ответа не последовало. Но тишина оказалась красноречивее любых слов.

– Что–то мне уже не хочется её снимать, – буркнула она, прижимая уши.

Глаза Матери Лис сузились в тонкие щёлки. Она зарычала – коротко, срываясь на звериный рык, от которого по спине пробежали мурашки. Хвост хлестал воздух, превращаясь в размытое рыжее пятно, точно пламя в порыве ветра. Ещё миг – и она могла бы прыгнуть, сорваться с места, как дикая кошка.

Но богиня сдержалась. С усилием. Медленно выдохнула, взяла себя в лапы.

– Печать всё равно придётся снять, – проговорила она уже почти спокойно, устало. – Без этого ритуал не сработает. Обещаю… не вторгаться в твоё тело без необходимости.

Амелия посмотрела на неё с явным недоверием, подняв бровь.

– Хорошо–хорошо, – сквозь зубы прорычала Мать Лис. – Обещаю не занимать тело без твоего дозволения или если не будет смертельной угрозы. Подходит?

– Не особенно, – честно призналась Амелия. – Мне вообще не нравится, что ты всё время командуешь.

– Хватит! – взорвалась та. – Мне и без того пришлось терпеть твою глупость и ограниченность! Бесцеремонные поползновения одного обнаглевшего дракона, неуёмную гордость воинственной эльфийки и присутствие двух малолетних идиотов!

Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая. Амелия стояла, сжав кулаки, её уши прижались к голове, но в глазах – обычно таких мягких, испуганных – теперь горел упрямый огонь.

– Ты во мне, – произнесла она твёрдо. – Значит, и я – в тебе. Придётся... договариваться.

Мать Лис замерла на мгновение.

– Ого. Зубы скалишь. Похвально. – Её голос звучал насмешливо, но где–то в глубине сквозило... одобрение? – Только пока твои мозги не доросли до твоего самомнения, слушай меня. Поняла, девочка? Меня. А не своего благородного дракончика, готового на жертвы ради высоких идеалов.

– Вирен не...

– Да–да, – перебила её Мать Лис, закатывая глаза с преувеличенным театральным вздохом. – Он особенный. Ты особенная. Ваша любовь – самая чистая и возвышенная во вселенной. Слыхала, слыхала.

Амелия вспыхнула.

– Ты ничего не понимаешь!

– Куда уж мне. Я существую всего лишь несколько тысячелетий. А ты? – Хвост Матери Лис насмешливо изогнулся. – Месяц? Два?

– Нашла, чем гордиться! – вырвалось у Амелии. – Забытая древность!

В воздухе щёлкнуло – хвост Матери Лис взметнулся, как хлыст.

– Забытая? – медленно переспросила она. – Девочка, ты сейчас разговариваешь с частью силы, на которой держался этот лес, пока твои драгоценные Каэльтары ещё ползали в пелёнках. Я не просто древность. Я – основа. Корни. Начало.

– Ну, может, и так, – буркнула Амелия, упрямо скрестив руки на груди, – но это не даёт тебе права вести себя, как злобная бабка у забора.

Наступила тишина. Затем Мать Лис неожиданно рассмеялась – резко, почти по–человечески.

– О, прекрасно! – Она саркастично захлопала в ладоши. – Значит, мы уже на стадии «внучка спорит с бабкой». Скоро дойдём до «я тебя ненавижу» и «ты меня не понимаешь». Главное – успей снять печать до истерики.

Амелия шумно выдохнула, чувствуя, как гнев уступает место странному пониманию. Она ненавидела это признавать, но между ними росла связь – глубокая, нерушимая. Каждая ссора, каждая обида – всё это были лишь новые нити, сплетающие их воедино.

– Ладно, – наконец сдалась она. – Допустим, ты права. Допустим, Вирен действительно слишком благороден. А я... неопытна. Что теперь?

Мать Лис посмотрела на неё. Взгляд стал чуть мягче.

– Теперь – ты должна повзрослеть. Быстро. Потому что время на ошибки закончилось. Ты несёшь в себе силу, которой нет ни у кого. И если ты не научишься с ней обращаться – лес погибнет. Всё погибнет. Поняла?