Лисичка для генерала дракона

Глава 10.3 – Бумажный фронт

Ранний вечер робко стучал в окно генерала Каэльтара, окрашивая пергаменты в мягкий янтарный свет. Комнату заполнял густой коктейль запахов – едких чернил, пожелтевшей бумаги и человеческого утомления. В углу жалко примостился букет полевых цветов, призванный разгонять тоску, но синие колокольчики уже поникли, словно моля о скорейшей смерти, чтобы не видеть этого бюрократического апокалипсиса.

Кабинет напоминал осаждённую крепость, где вместо вражеских войск наступали кипы бумаг: аккуратные стопки донесений, хаотичные груды отчётов, изящные конверты с просьбами, грозные свёртки с требованиями, изысканные послания с политическими реверансами и просто официальные вопли отчаявшихся канцелярских служащих.

Вирен сидел за столом с видом полководца, изучающего карту театра военных действий. Только вместо стратегических позиций перед ним раскинулись документы – свитки с печатями, конверты с гербами и тяжёлые папки с сургучными печатями, похожие на неприступные бастионы. Его перо медленно ползло по строке, оставляя за собой неровный след, будто раненый солдат.

Когда дверь открылась без стука, он поднял взгляд, в котором читалась вся история человеческих страданий – от изобретения бюрократии до этого конкретного момента.

– Пора отдохнуть, – объявила Амелия, входя с непринуждённостью хозяйки. Её рыжий хвост лениво покачивался, а в руках она держала поднос с двумя кружками, от которых поднимался душистый пар.

Ответом был вздох, в котором уместилось всё: усталость, отчаяние и тихая ненависть к изобретателю канцелярской работы.

– Сражаться с чудовищами было легче, – пробормотал Вирен, потирая переносицу. – Они, по крайней мере, не требуют объяснений в трёх экземплярах.

Амелия поставила перед ним кружку, из которой пахло мёдом и чем–то пряным.

– Слабаки погибают в бою. Настоящие герои – под гнётом канцелярии, – с мудрым видом заметила она, обходя стол и заглядывая в бумаги.

Вирен откинулся на спинку кресла, которое жалобно заскрипело. За несколько дней его щетина превратилась в настоящую бороду, а под глазами залегли тени, будто он в одиночку сражался с армией призрачных писарей.

– Сначала пришли письма из Совета, – начал он, с мрачным удовольствием перечисляя свои беды. – Потом от каждого члена Совета – отдельно. И каждое требует объяснений: почему мы нарушили древние указы, проводили запрещённые ритуалы, и главное – спасли Лес без согласования!

Амелия прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и взяла верхний документ. На нём красовалась огромная печать с гербом Империи.

– А это что?

– Лично от Императора, – Вирен мрачно потрогал конверт. – Прочитал три раза. До сих пор не понял – меня хвалят или хотят казнить.

Амелия наклонилась ближе, и её хвост нежно обвил руку Вирена, будто пытаясь защитить от бумажной бури.

– Может, просто выпьем чай? – предложила она, и в её глазах светилось что–то тёплое, что делало все эти документы чуть менее важными.

Вирен посмотрел на кружку, потом на Амелию, затем снова на кипу бумаг. За последние дни он не раз всерьёз подумывал бежать. На Восточную границу – туда, где сражения с повстанцами хотя бы имели смысл и четкие правила.

Но судьба подкинула новую загадку: повстанцы, узнав о событиях (подозрительно быстро, надо заметить), внезапно сложили оружие и предложили... сотрудничество. Теперь и от них приходили письма. «С надеждой на продуктивный диалог» – гласила самая безобидная из этих фраз.

Амелия подошла ближе и с безмятежным видом вскочила на стол, скинув ближайшую кипу документов прямиком на пол. Бумаги разлетелись, как испуганные птицы. Она опустила хвост рядом с чернильницей, едва не опрокинув её, и игриво коснулась босой ногой его колена.

– Если ты погибнешь под ворохом бумаг, это будет самая бесславная смерть в твоём роду.

Вирен с усилием поднял глаза. И впервые за несколько дней – едва заметно, но по–настоящему – улыбнулся.

– Я уже трижды переписал один и тот же отчёт. У меня в глазах бегают буквы. А однажды я почти подписался «с уважением, дракон из кустов».

– Прекрасно. Тебе нужен отдых. – Она ловко выхватила перо из его пальцев и отложила в сторону, оставив на столе тёмное пятнышко. – Пошли. Сегодня вечером мы идём на реку. Все. Даже Эльду вытащим.

– Она же... – Вирен попытался протестовать, но голос его звучал уже без прежней убедительности, – ненавидит воду.

– Именно. – Амелия сверкнула глазами. – Это будет весело.

Вирен хотел возразить, но она уже притянула его за руку – легонько, но настойчиво. Его пальцы сами сомкнулись вокруг её ладони, тёплой и живой. Он вздохнул ещё раз – и на этот раз окончательно сдался.

– Хорошо. Только не говори потом, что я не пытался спасти свою репутацию.

– Генерал, – сказала она с нежной усмешкой, проводя пальцем по его щеке, – твоя репутация спасена. А вот твоё лицо нуждается в мытье.

Он рассмеялся – громко, по–настоящему, впервые за долгие дни. И, наконец, поднялся, оставив бумажный хаос позади.

За окном вечерний ветер играл с опавшими листьями, а где–то вдали уже слышались голоса: Григорий что–то кричал Тилю, Эльда ворчала, а Трей, судя по звукам, уже начинал очередную сомнительную историю.

И мир, несмотря на все бумажные бури, внезапно снова стал простым и ясным.

Закат стекался в воду мягким золотом, заливая мир усталым сиянием. В низине, где лениво струилась река, воздух наполнялся потрескиванием костра, всплесками воды и смехом. Походная кухня Григория источала аромат жареного хлеба, лесных трав и чего–то подозрительно гномьего – но невероятно вкусного, судя по довольному причмокиванию Трея, который уже успел облизать пальцы.

Тиль, вооружённый своей легендарной цветочной веткой, носился по берегу, размахивая ею и громко объявляя себя верховным магом звериного королевства. Его босые ноги оставляли чёткие следы на влажном песке, а глаза сияли той самой беззаботной радостью, которая бывает только у детей.