Лисичка для "принца", дикие фиалки к Новому году

Глава 7. Рыжее пламя

Ида

В дверь позвонили. В первое мгновение почудилось, будто на пороге появится вчерашний знакомец с навязчивым предложением сопроводить меня в приемный покой.

Неужели он проследил за мной до самой квартиры?

– Да ну, бред, – поделилась я с Толиком, а Алла ринулась отпирать.

И когда послышался щелчок замка, меня снова пробрало ознобом и дрожью до самых кончиков пальцев на ногах.

Наверняка мамуля! Взъерошенная. Разгневанная. Заблокированная в соцсетях, мамуля! Которая видела фотографию с градусником, испугалась и тут же примчалась по известному адресу.

Глубоко вдохнув, я накрыла лицо одеялом, чтобы не слышать нотаций.

И вообще, нет меня.

Со стороны, должно быть, смотрелось жутковато. И я на всякий случай нащупала горячими пальцами холодный-прехолодный смартфон, чтобы сразу вызвать скорую, если родительнице почудится, будто я усопла. Ведь стоило ее огорчить, как она тут же жаловалась на сердце.

Дверь быстро закрылась, а в квартире стояла подозрительная тишина. И я даже не заметила, как кто-то подкрался к кровати, чтобы вежливо постучать по спинке.

– Мама! – вскрикнула я от неожиданности, подавилась невесть откуда взявшейся слюной, ведь в горле давно пересохло, закашлялась, зажмурилась.

Откинула одеяло, которое мешало вдохнуть как следует. В легкие большим глотком ворвался воздух, ноздри защекотал морозец, исходящий от нежданной гостьи.

– А это тебе, – обрадовала Алла.

Необъяснимое веселье в ее голосе вынудило меня приоткрыть сначала один глаз. Убедившись, что на горизонте нет родительницы, я приоткрыла второй и уточнила:

– Мама в кухне?

– Чья?

– Моя.

– Ты ей звонила?

– Зачем? – удивилась я, окончательно запутавшись.

Подруга уместила у меня под боком небольшую корзину с букетиком настоящих диких фиалок. Ароматное облако, совсем как из недавнего сна, обрушилось на меня сизой дымкой.

– Курьер принес цветы для Иды Лесковой, – широко улыбаясь пояснила Алла. – Правда, красивые?

– Очень.

– А сколько такие стоят? – Она уже подсчитывала в уме доходы моего будущего ухажера. – Думаешь, от того супового набора, с руками и ногами?

– Это настоящие лесные фиалки, Аллк. Такие не купишь среди зимы. Они дикие, не растут в теплицах.

– Да вот же они. – Алла притворно закатила глаза и ткнула пальчиком в корзинку. – Если их не завозят в тот скромный магазинчик, где ты работаешь, это не означает что-то невозможное. Ой! Неужели привезли из Москвы? Наверняка из крутого салона. Курьером! Ух-ты!

– Нет, – для чего-то заспорила я, отрицая очевидное.

– Точно дорогущие. Он тебе уже звонил? Беру свои слова обратно. На катке есть достойные мужчины.

– Я не давала номер. Даже имя его не помню. Не он.

– И кто же тогда?

Она схватила мой новенький смартфон, который сама же купила с утра и, вероятно, полагала, что до сих пор обладала на него большими правами, чем обычно. Быстро просмотрела сообщения в мессенджерах, кликнула по свернутому окошку социальной сети и восхищенно завопила:

– Обалдеть!

– А? – прохрипела я в горячечном тумане.

– Да вот же, твой последний пост. – И Алла ткнула экран мне под нос. – Картинка из нейросети, но какая красивущая! «Тело горит, душа тянет на лед. Вот бы вновь ощутить прохладный запах фиалок, но их нет зимой ни в одном цветочном магазине. Уж я-то знаю. Цветочная фея Ида», – зачитала она текст публикации. – Ты выложила. Час назад.

– Не помню, – призналась честно, хотя припоминала сонную фантазию.

– Из Москвы не могли доставить за час, – встревожилась подруга.

– Угу, – выдохнула я безразлично. Больше всего хотелось заснуть, чтобы пережить неприятный озноб в забытьи. Ломота в теле усилилась.

– Значит, кто-то местный.

– Кроме тебя и мамы никто не знает адреса.

– Это не я, – открестилась Алла.

– Мама?

– Толик? – хихикнула подруга и потрепала питомца за ушком. – Тебе придется притвориться собакой и охранять наш сон. В Гвоздикине завелся маньяк.

Меня снова пробил озноб, даже зубы застучали. Алла вздрогнула, отняла руку от звереныша и заявила:

– Решено. Идем вместе на новогоднюю вечеринку в «Клевер». Весь универ о ней гудит. Напишешь об этом пост, поймаем на живца. Только возьмем с собой Макса и несколько его друзей. – Она немного помолчала, отчего комната погрузилась в приятную бархатистую тишину. Я начала проваливаться в сон, как подруга добавила: – Наверняка кто-то из группы узнал адрес в деканате.

Довольная собой Алла отправилась на кухню, готовить очередное варево для моего скорейшего восстановления. Цветы остались под правым боком и источали волшебный аромат, под левым посапывал мой кролик Толик. Меня же разбирало желание чихнуть. Я поджала верхнюю губу и дунула на нос. Мышцы скрутило, озноб усилился.

– Вот и не пойду больше на каток, – простонала, сожалея о длинном разговоре с Аллой, который вытянул последние крохи сил.

И ведь ни кашля, ни насморка, даже в горле не першило! Неужели от удара коленями поднимается температура?

Ноги отозвались огненным гудением. А Толик подозрительно завозился. Я скинула одеяло, чтобы убедиться, что не начался настоящий пожар – вверх по бедрам ползла яркая оранжевая дорожка.

– Мама! – завопила я, смахивая невесть откуда взявшееся пламя.

– Ида? – послышался голос подруги из кухни. – Здесь только я. Аллка.

Я тщетно размахивала руками, но огонь взбирался все выше. Заполз под футболку, захватил живот и спину, растекся по плечам и спустился на кисти. А когда достиг пальцев, ногти обуглились и почернели на концах, как подпаленные спички.

Нет, от синяков и ссадин на коленях так не страдают. А вот от ударов головой о лед – запросто! Скорую!

Но произнести ни звука больше не получилось.

Алла ворвалась в комнату, наблюдая мое полное отчаяние.

– Ида? – икнула она и осела на пол прямо возле двери, привалившись к косяку.